Тверская усадьба

База данных усадеб и владельцев

Общие понятия о славянах. Сербия. Черногория. стр.174

По мере того, как гасли сербские надежды на защиту монархов, собравшихся в Вене, у народа все более крепко складывалось убеждение, что его единственное спасение в новом восстании. Турецкие власти становились все более подозрительными: Сулейман-паша жестоко распра-иился со всеми, кто принимал участие в хаджи-продановом движении, или кого он только подозревал в таком участии; Милоша и других ста-И'йшин он вызвал в Белград под предлогом служебных совещаний; большинство из них не приехало, но Милош прибыл и сумел держаться так ппстично, что хотя его и не выпускали из Белграда, но не третировали. Между тем, на весну готовилось восстание, и Милошу удалось смелой хитростью в начале марта выехать из Белграда. В апреле 1815 года, в Нсрбное воскресенье, в селе Такове собрался народ из окрестностей в і и рковь; Милош удалился с наиболее уважаемыми людьми в рощу и там ¦ ишнчательно сговорился с ними относительно дальнейшего образа дей-| гний. Тут же около церкви образовалась импровизированная скупщи-ИІІ, к которой Милош обратился с призывом подняться против турок; его речь встретила всеобщее сочувствие, и Милош был выбран в главные старейшины; он переоделся в воеводское платье и вышел к народу с воеводским знаменем, объявляя этим начало новой эры независимости и восстания. Повсюду полетели грамоты, объявлявшие войну туркам; народ ш.мшмал из потаенных мест оружие и спешил на помощь к Милошу. I (ачалась война. Первые битвы не давали решительного перевеса ни одной стороне: турки брали громадным количественным преобладанием, и» сербы, один против десяти, отбивали их нападения. Из Срема, между тем, шли на помощь восставшим те воеводы и кнезы, которые когда-то Поролись еще с Кара-Георгием; они несли с собою и вооружение и свинец, везли пушки; довольно скоро они очистили от турок несколько мест и городок Вальево. Кое-где происходили и неудачи, которыми турки пользовались, чтобы склонить райю к покорности, но успех сербов в трех различных местах (Чачаке, Любиче и Ратарах) быстро разогнал трусливых турок, и большая часть Сербии сразу очистилась от них; зато в турецких руках оставалось еще несколько важных крепостей, из которых наибольшее значение имел Пожаревац. Сюда и направился Милош, который проявлял чудеса храбрости, внушая своим дружинам убеждение, что для них нет другого исхода, кроме победы или смерти. Турецкие войска не могли устоять против отчаянных атак малочисленных сербских отрядов; после трехдневной битвы, в июне 1815 года, Пожаревац сдался, и турки были отпущены в Турцию с тем оружием, какое у них было в руках; все же запасы и остальное оружие было передано Милошу. Слух об этой победе не замедлил оказать свое влияние и на другие турецкие гарнизоны.

Вскоре часть Сербии освободилась от турок, но на Сербию надвигалась из Боснии армия боснийского визиря, представлявшая тем большую опасность, что именно Босния, где мусульманское владычество опиралось на часть населения, представляла постоянный источник опасности для соседней Сербии. Тем не менее, сербам удалось отразить нападение турок, обратить их в бегство и даже взять в плен пашу, который вел это войско. При этом Милош обнаружил большой политический смысл: он не только отпустил своего пленника вместе со всеми другими турецкими пленными, но и дал ему деньги, коня, блестящие одежды, что при известных условиях восточной чести обязывало пашу Мараша к дружелюбию. И паша поспешил уверить Милоша, что, наверное, он будет назначен визирем над этой землей, так как Милош решительно отрицал стремление совсем освободиться от турецкого владычества и лишь настаивал на том, что сербы ищут прав под скипетром султана. Этот шаг Милоша положил начало мирным переговорам между Сербией и Турцией, которые были тем более своевременны, что Турция, чувствовавшая приближавшийся миг расплаты за нарушение бухарештского трактата, спе-шйла покончить с сербским вопросом и двинула с Моравы и Дрины две армии на Сербию. Милош с присущей ему смелостью отправился на свидание с боснийским визирем Хуршидом, которому были поручены военные действия в Сербии, и, имея среди турок связи, добился того, что его выпустили на свободу, хотя никаких положительных результатов это свидание не принесло. Более успешно шли переговоры с румелийским визирем Марашли-Али, который на заявление Милоша, что сербский народ ни в каком случае не выдаст оружия, ответил советом слушаться султана, и тогда «каждый серб, коли захочет, может заткнуть за пояс не только пистолет, но и ружье». После этих переговоров решено было послать, за поручительством Марашли-Али, депутацию в Константинополь, а войска румелийские и боснийские должны были ожидать результатов этих переговоров. Султан проявил чрезвычайную уступчивость: сначала он предписал обращаться с жалобами к ненавистному сербам белградскому визирю Сулейману-паше, но потом, когда Милош обратился с просьбой назначить в Белграде разумного и умелого политика Марашли-Али, Константинополь согласился и на это. С Марашли-Али Милош договорился быстро; автономия по закону 1793 года, теперь опять составлявшая венец сербских желаний и, разумеется, охотно уступленная султаном, которому она была выгоднее, чем бухарештский договор, давала Милошу известный простор для соглашения с визирем. Он убедил его предоставить внутреннее управление сербами ему, Милошу, за что обещал уплачивать ежегодную дань. На вопросы европейских дипломатов, на каких условиях Порта примирилась с Сербией, султанское правительство гордо отвечало, что с бунтовщиками оно не может договариваться, но что султан, по своей милости, дал им амнистию и известные права. Несмотря на этот «ложный стыд», как метко охарактеризовал султанские ответы один европейский дипломат, сербы, несомненно, вынудили Порту пойти на такие уступки, которых она добровольно не дала бы райе. С этого момента начинается новая эра в развитии Сербии, после того краха, какой ее постиг в 1814 году, хотя в 1816 и следующих годах она пережила чрезвычайно тяжелый экономический кризис, неурожай, страшную дороговизну. Кроме того, автономия, достигнутая Милошем, была весьма ограничена: сербские власти имели право собирать с народа то, что вносилось в государственное казначейство, но сборы в пользу турецких землевладельцев, спахий, десятина с урожая и другие повинности взимались самими спахиями. Государственные повинности, высшая административная и судебная власть оставались в турецких руках; правда, созданная Милошем Народная Канцелярия, в которой восседали 12 сербских кнезов, ведала чисто сербские внутренние отношения и была посредствующим звеном между сербами и визирем, но ни Марашли-Али, ни правительство Порты не признали ее официально, и Милош выступал лишь в качестве турецкого уполномоченного, и хотя он подписывался «Милош Обренович, султаном Махмутом наречен II кнез сербски», однако, он не смел даже являться перед очи визиря с саблей. В стране господствовали голод и разбои; государственные отношения Сербии были совершенно не определены. В таком положении она находилась к началу 1816 года, когда Милош сделал новую попытку договориться непосредственно с правительством Порты и отправил в Константинополь посольство. Это последнее было встречено дружелюбно; оно и домогалось немногого: лишь восстановления условий Ичкова мира (от 1806 года). В Турции прибегли к обычному способу дипломатических ухищрений: к обещаниям, об исполнении которых никто не думал. Правительство обещало исполнить желания народа, а в письме, которое оно поручило передать Марашли, ничего не было сказано о сербских требованиях. Но у Милоша была защита, которой не знал Кара-Георгий: в борьбе отдельных вождей с ним, от которой погиб и Кара-Георгий1, турецкий визирь был решительным сторонником Милоша, который был, ведь, собственно турецким чиновником и наказывал его соперников жестоким образом. Однако эти свары была настолько серьезны, что в начале 1817 года в шести нахиях вспыхнуло восстание, и позже, при Милоше, не раз повторялись подобные частичные восстания, одно из проявлений того отсутствия государственного чутья, от которого так страдала Сербия в продолжение всего XIX века. С помощью турок это движение было прекращено, главари захвачены и арестованы; несколько месяцев спустя, поднялся против Милоша новый бунт, закончившийся смертной казнью зачинщиков, а в июле Кара-Георгий, попытавшийся пробраться в Сербию и вступивший в гетерию, был хитростью завлечен и убит; его голова была отнесена в Константинополь, и султан щедро наградил принесшего ее. Нет сомнения, что Милош, отрекавшийся от всякого участия в убийстве первого освободителя Сербии, далеко не безвинен в этом преступлении. Кроме личного честолюбия, заставлявшего Милоша избавиться от соперника, в нем говорило, по-видимому, и более высокое желание не нарушать каким-нибудь безрассудным поступком то спокойствие, которое наступило в Сербии, благодаря искусству Милоша ладить с турецкими пашами. Неизвестность тяжелым камнем висела над Сербией; правда, теперь отношения складывались более или менее сносно, — но что будет завтра? Переговоры между Россией и Турцией по вопросу об устройстве Сербии велись втайне, и сербы не знали, как настойчиво уже в 1816 году русский посланник в Константинополе, барон Строганов, добивался осуществления бухарештского мира. Именно в 1817 году турки решили снова обезоружить сербский народ и стали подготовляться к этому шагу, и лишь вследствие русской ноты Порта оставила в покое сербов, тем более, что возможные осложнения международных отношений внушали мысль большинству Дивана, что будет благоразумнее ладить с сербами и с Милошем. Этот последний продолжал вести себя осторожно и умно. В ноябре 1817 года, освободившись от своего соперника Кара-Георгия, он созвал скупщину, которая выразила доверие Милошу и провозгласила его наследным верховным князем и правителем сербским, поклявшись в верности и повиновении. Но Милош не только не прерывал сношений с турецкой властью, а, наоборот, еще более подчеркивал свои верноподданнические чувства к султану, заявляя, что за уступки, сделанные Портой, он отплатит водворением в стране порядка. Кроме того, Милош сумел создать себе очень солидное состояние, откупив перевозы и таможни на пограничных сербских реках, а с деньгами в кармане он мог проникать туда, куда одна смелость и отвага никогда не открыли бы ему дверей. «Безграмотный, но даровитый и любознательный Милош был самым верным, самым полным представителем возрождавшейся тогда Сербии. Свежие силы, счастливые дарования и неудержимое стремление идти вперед были выше тех политических средств, которыми располагали сербский народ и его князь», таков отзыв одного из лучших историков Новой Сербии, Н. Попова, об этом князе.


⇐ Предыдущая страница| |Следующая страница ⇒

Последние публикации:

Советы по продаже дома

Почему мы продаем свой дом? Причины могут быть самые различные: переезд в другой город, страну, деревню либо смена работы и другие. Решение приняли окончательно и бесповоротно

История усадьбы…важно ли это?

Возможно, кому-то повезло жить в какой-то старинной усадьбе, хозяином которой прежде был какой-то аристократ. В таком доме можно почувствовать себя в его шкуре, попытаться понять, о чём он думал и как жил

Параметры высоток – важный аспект строительства

Характерными контурами городского современного ландшафта многих городов стали высотные здания. Строительство таких зданий не только делают город современным, но и на небольшом участке земли обеспечивают беззаботное проживание большому количеству людей.

Как накопить на квартиру?

Не однократно, и уверена в том, что каждый задавал вопрос, где взять деньги на покупку недвижимости? Каким образом накопить их как можно быстрее? Ведь покупка квартиру в крупных городах – это не дешевое удовольствие и даже доплату на обмен или первичный взнос по ипотеке, являет собой очень не маленькую сумму.

Все статьи