Тверская усадьба

База данных усадеб и владельцев

ЛИХАЧЕВЫ. Из истории дворянского рода

ЛИХАЧЕВЫ. Из истории дворянского рода

В.В.Савельев, С.Н.Овсянников

История практически любого из российских столбовых дворянских родов - кладезь для местного исследователя. На протяжении столетий роль благородного сословия в жизни страны была столь велика, что мы без труда отыщем связь какой-нибудь провинциальной усадебки с событиями, определявшими некогда судьбы России и Европы. Средний захолустный барин из медвежьего угла если и не водил в годы столичной юности и "службы в полку" знакомств с великими современниками, то почти наверняка успевал поучаствовать в одной из многочисленных войн; если не оказывался (мы знаем из Пушкина, что "дворяне все родня друг другу") отдаленным родичем известных людей, то удостаивался занесения в чьи-либо знаменитые мемуары. Быт благородного сословия в лучшие его времена видится нам - отделенным от той эпохи значительной дистанцией - ярким и богатым на события. Реконструировать утраченное целое можно с помощью частностей: в истории конкретных дворянских родов отражается общесословная судьба.

Предмет данного очерка - история типичной дворянской фамилии (правда, довольно древней и весьма состоятельной). Этот род, как и некоторые другие, ведет свое начало из Литвы, откуда в 1426 г. на службу к великому князю московскому Василию Темному выехал шляхтич Олег Богуславич Лиховский. Перебежчик был крещен в православие под именем Алексея и пожалован вотчинами. Так началась пятисотлетняя история рода, носившего русифицированную фамилию своего основателя: Лихачевы.

В допетровские времена представители этой фамилии занимали видное положение при царском дворе. Основа материального благополучия рода была заложена именно тогда: основную часть своих земельных наделов Лихачевы получили в XYI-XYII вв. за военную и придворную службу. Иные добились успехов по дипломатической части: Ф.Ф.Лихачев, возглавляя Посольский приказ, определял в 1641-1643 гг. внешнюю политику России; В.Б.Лихачев в 1658-1659 гг. был российским послом во Флоренции. Другие занимались внутренним управлением, будучи наместниками в различных российских городах. Род Лихачевых становился все многочисленнее и постепенно делился на ветви. Поместья одной из них (не самой заметной) постепенно сосредоточились на смежных территориях Кашинского, Мышкинского, Пошехонского уездов будущих Тверской и Ярославской губерний.

В 1618 г., когда Москву осаждала армия польского королевича Владислава, сытник Федор Иванович Лихачев "на боех и на приступах бился не щадя головы своея и ни на какие королевичевы прелести не прельстился и будучи в осаде во всем оскудение и нужду терпел"1. За боевые заслуги он получил запустевшее в годы Смуты сельцо Устиново в Кашинском уезде. Вступая в помещичьи права, Федор Лихачев женился на дочери прежнего владельца - Настасье Петровне Бухвостовой. Так было положено начало кашинско-пошехонской ветви семейства. Устиново, вскоре пожалованное из поместья в вотчину, почти на три столетия стало одной из главных резиденций рода.

Ближайшим потомкам Федора Лихачева довелось принять участие в столкновениях практически со всеми основными противниками Русского государства XVII века - поляками, литовцами, турками и татарами. "За верную службу и усердное радение" Лихачевы получали земельные пожалования. В 1692 г. они стали владельцами земель в Пошехонье, где позднее суждено было появиться еще одному родовому гнезду - усадьбе Сосновец2 .

XVII век - очень важный период для семейства Лихачевых, время больших заслуг перед государством, заметного положения в тогдашней иерархии и существенных земельных приобретений. Но при Петре 1 Лихачевым не повезло: они попали в число именитых родов, которым не удалось войти в новую элиту. Внешних поводов к этому как будто не было. Еще в годы нестроений конца века Лихачевы сделали удачный политический выбор: во время стрелецких бунтов 1683-1684 гг. они не приняли сторону князя Хованского, пытавшегося захватить власть, и прибыли под Троице-Сергиев монастырь, где формировались силы законного правительства для похода на Москву. С началом петровских преобразований стольник Лазарь (он же Любим) Афанасьевич Лихачев (ум. 1725) вел себя вполне в духе времени: занимался поиском руд, завел себе дом в Петербурге, сына определил в московскую Школу навигацких и математических наук. При нем же было сделано последнее в истории рода царское земельное пожалование семье Лихачевых. Но сыну Василию своего положения в обществе Лазарь передать не смог. Отныне рост благосостояния семьи зависел уже исключительно от хозяйственной предприимчивости ее представителей. Последняя из трех основных фамильных усадеб - Жданове в Кашинском уезде - отошла к Лихачевым как наследство, доставшееся жене Лазаря.

На Василия Лазаревича Лихачева свалились тяготы новой государственной идеологии, не смягчаемые сколько-нибудь существенными наградами за труды. Продвижение по ступеням служебной лестницы оказалось тягостно медленным: окончив в 1718 г. Навигацкую школу, Василий тридцать пять лет трудился во флотском ведомстве, дослужившись за это время от мичмана до лейтенанта. Дворянская доля была нелегка. Василий занимался сбором налога на содержание флота, надзирал за выплавкой чугуна, воевал, строил корабли и снова собирал "адмиралтейскую казну"3, но ни отдыха, ни отставки ему не полагалось. Приписанный к Днепровской флотилии вице-адмирала Н.А.Сенявина, в 1737 г. он участвовал в очередной Русско-турецкой войне, действовал в знаменитых операциях по взятию Очакова и Кинбурна. В этой "днепрской экспедиции" Василий был "заражен великими болезнями, в которых был пользован здесь доктором и лекарями, но только свободы не получил"4. Мучился недугом до конца жизни, в 1750 г. взмолился об отставке. но получил от Адмиралтейств-коллегий только двухмесячный отпуск, подорожную до Устинова и строгое предупреждение - не сметь задерживаться дольше отпущенного срока. Понадобилось еще более трех лет, чтобы перевестись в гражданскую службу. Только под самый конец жизни произошло продвижение в карьере: в последний раз, в феврале 1764 г., В.Л.Лихачев упоминается в документах коллежским советником (т. е. в чине, равном полковничьему).

Вторая половина XVIII века - время энергичных людей и стремительных карьер. Сын труженика Василия Иван продвигался по службе не в пример быстрее своего отца. Его военная биография началась со смелого решения. Будучи прапорщиком лейб-гвардейского Семеновского полка и имея возможность остаться в столице (гвардию на театр военных действий не отправляли), Иван завербовался в волонтеры в Нарвский мушкетерский полк, чтобы принять участие в Семилетней войне. За отличие в знаменитом сражении при Кунерсдорфе он был в 1759 г. произведен в подпоручики, а за участие в осаде и взятии крепости Кольберг в 1761 г. - в поручики. По окончании войны Иван вернулся в гвардию; в том же 1761 г. он стоял в почетном карауле у гроба императрицы Елизаветы, в следующем - участвовал в перевороте Екатерины П. При коронации новой императрицы Иван Лихачев был пожалован чином капитан-поручика. Выйдя в 1765 г. в отставку "с чином полковника армии, мундиром и пенсионом полного жалованья по чину капитана бомбардирской роты лейб-гвардии Семеновского полка", он сразу получил назначение на должность казанского вице-губернатора. Видимо, складывалась блестящая карьера. Но уже в начале 1766 г. И.В.Лихачев получил отпуск по болезни, в августе 1767 г. уволился с должности, а в 1770 г., в чине статского советника, умер5.

Карьера его детей, также служивших в Семеновском полку, сложилась по-разному. Значительных успехов добился младший сын Яков (1765-1822). Участник войны со Швецией 1788-1790 гг. и польской кампании 1792 г., он за девять лет из подпоручиков стал генерал-майором; некоторое время был даже командиром Семеновского полка. Получив в 1805 г. тяжелое ранение при Аустерлице, Яков вышел в отставку. Но уже в 1807 г. отставной генерал возглавил Ярославское земское войско (ополчение). Во время Отечественной войны 1812 г. он, командуя бригадой пеших ополченцев Пошехонского, Мологского, Даниловского и -Любимского уездов Ярославской губернии, участвовал в преследовании отступавших французов от Смоленска до Вильно, осаждал . Бреславль и Гамбург, за что был награжден золотой шпагой, украшенной алмазами, и представлен к российским и прусским орденам.

В свободное от военных занятий время Яков Иванович занимался обустройством своей усадьбы Сосновец в Пошехонском уезде. Старшему брату Василию (1761-1802) при разделе досталось Устиново под Кашином. У Василия военная карьера не сложилась. Засидевшись в подпоручиках, он предпочел выйти в отставку и спокойно заняться своими имениями, а заодно и общественной деятельностью: несколько раз избирался предводителем дворянства Мышкинского уезда, к которому тогда относилась его усадьба Жданове.

В биографии В.И.Лихачева впервые проявляются черты, характерные для следующего периода в истории рода: нарастающее равнодушие к карьере и государственной службе, вложение сил в благоустройство собственных имений. К рубежу ХУШ-Х1Х вв. благосостояние Лихачевых было настолько прочным, что они могли не полагаться на милость государства. В мемуарной литературе В.И.Лихачев характеризуется как "очень достаточный и даже богатый человек", который "мало живал в Москве, а все больше в поместьях, вместе с женой в Ярославле, а в особенности под Кашином, где у них была прекрасная усадьба, село Устиново"6.

Облик обоих братьев известен нам по портретам кисти академика живописи Ермолая Дементьевича Камеженкова (1760-1818). Художник, бывший крепостной тверского Архиерейского дома, не терял связи с родными краями и даже купил себе под Кашином сельцо Забелино в нескольких верстах от лихачевского Устинова. Об его отношениях с соседями можно судить уже по тому, что из полутора десятков известных работ Камеженкова три происходят из лихачевского Сосновца: портреты Василия, Якова и неизвестной дамы.

Кто эта незнакомка? Возможно, жена Василия, хотя уверенно этого утверждать нельзя. Единственный известный портрет Елизаветы Николаевны Лихачевой (урожденной Гурьевой) - словесный. "Благочестивая и добрая была женщина Елизавета Николаевна, но не имевшая ни малейшего понятия о столичных обычаях, а спросить-то, верно, не хотела, что ли, или не умела, но только все как-то делала по своему, а не по-нашему, как вообще было принято. Так, например, приедет осенью в Москву, разрядит свою дочь в бальное платье, очень дорогое, хорошее и богатое, и в бриллиантах, в жемчугах возит девочку с собою и делает визиты поутру. Очень бывало мне жаль бедняжки, что мать по простоте своей и по незнанию, что принято, так ее конфузит... "7

Не очень-то похож этот образ на юную прелестницу с полотна Камеженкова, но и времени между созданием этих портретов прошло немало. После кончины мужа "гвардии поручица" Е.Н.Лихачева стала владелицей многочисленных поместий, хозяйств и заводиков, проявив при их содержании изрядную деловую хватку. Ее имение, и без того обширное, увеличилось после смерти Якова Ивановича, когда к кашинским и мышкинским землям добавились пошехонские.

Дочь Е.Н.Лихачевой Анна (1802-1853), несмотря на незнание маменькой столичного этикета, сделала удачную партию, выйдя замуж за генерал-майора Льва Васильевича Давыдова (1792-1848), родного брата знаменитого поэта- партизана Дениса Давыдова. Да и сам Лев Васильевич участвовал в Отечественной войне и был знакомым Пушкина.

"Кроме дочери у Елизаветы Николаевны было три сына: Григорий Васильевич, Иван Васильевич, оба рослые молодцы, служившие в гвардии; третий, Петр, умер в юности"8. Все трое отдали молодость военной службе (Григорий успел также поучиться в дворянском пансионе при московском университете), но, похоже, лишь лейб-драгун Петр принимал участие в военных действиях. Он участвовал в войне с Турцией 1828-1829 гг. и за неведомое нам отличие был произведен в поручики. Служившие в лейб-гвардии Конном полку Григорий и Иван вышли в отставку тридцатилетними полковниками. Первым покинул военную стезю Григорий (1800 -после 1856). Он принял было от матери руководство всеми родовыми имениями, но вскоре - после выхода в отставку Ивана - обосновался в Устинове и начал отстраивать его заново. Ивану (1801-1870) достался Сосновец.

Основные лихачевские усадьбы - Устиново, Жданово и Сосновец - то объединяясь под рукой одного хозяина, то разделяясь между наследниками, оставались собственностью рода вплоть до революции. Наиболее скромным было Жданово, получившее преимущественно производственный характер, хотя был там и барский дом, и каменная церковь, и цепочка прудов. Сосновец, напротив, был превращен в 1830-1850-х годах в грандиозную родовую резиденцию. Там отстроили целый комплекс жилых и хозяйственных сооружений, к проектированию которых были привлечены профессиональные архитекторы, в том числе известный петербургский мастер Л.И.Шарлемань (второй). Зодчие составили обширную коллекцию проектов с выбором на любой вкус. В Сосновце находилось множество картин, коллекция оружия и блестящее книжное собрание. "Библиотека занимала две обширные комнаты и была в отличном состоянии ... Книга в большинстве были издания 30-х - 40-х годов XIX столетия. В библиотеке были собраны почти все первые издания Пушкина, Языкова, Жуковского и много других книг"9.

В старинном родовом Устинове в XIX столетии большинство построек, в том числе и небольшой усадебный дом (вторая половина 1820-х гг.), оставались деревянными. Григорий Лихачев, подолгу живший в Москве и за границей, вряд ли нуждался в более представительной резиденции. Тем не менее Лихачевы всегда были образцовыми хозяевами, и в 1830-х г. строительные работы в имении велись активно (из документов известно о закупке партий строевого леса, организации собственного производства извести и кирпича). Силы вкладывались преимущественно в обустройство хозяйственного комплекса, но не были забыты и некоторые почти обязательные детали маленького усадебного мирка: в 1833 г. крестьянин Абрам Коконов подрядился выкопать в Устинове пруд10, по берегам которого разбили парк, а дорогу, ведущую в имение, обсадили елями.

Оранжерейное хозяйство Лихачевых позволяло выращивать непривычные для среднерусского климата растения. В 1831 г. в Устиново из Киева были выписаны для акклиматизации грецкий орех, шелковица, душистая акация, "казель" (кизил), "баргамоты и дули" (сорта груш). В Сосновце - правда, уже позже - выращивались ананасы и персики. На огородах в Устинове росли салат двух видов, шпинат, пастернак, артишоки, "корелябия" и "брюнколь кудрявый" (капуста кольраби и брокколи), арбузы и дыни - и практически все овощи, традиционно произрастающие в средней полосе. Среди последних стоит упомянуть редкий для того времени картофель - "красный, французский белый и простой".

Две устиновских хозяйственных постройки этой поры сохранились до наших дней. В марте 1830 г. крестьянин Артамонов подрядился "в сельце Устинове построить конный двор ... по выданному плану и фасаду беспрекословно - как снаружи, так и внутри"11. Конный двор, ныне искаженный переделками, представляет собой вытянутое здание, центральная часть которого выделена мезонином с тремя арочными окнами. Его нарядную лепнину в духе московского ампира мы можем теперь увидеть лишь народном из листов сосновецкой коллекции чертежей. Другая постройка, почти не затронутая позднейшими переделками, но уже давно лишившаяся крыши - кладовая (1837)12, небольшое краснокирпичное здание, единственным украшением которого служат белокаменные наличники арочных окон.

Интерьеры скромного усадебного дома украсились новой обстановкой, часть которой была вывезена Григорием Лихачевым из его путешествий по Европе. Видимо, этим путем попал в усадьбу уникальный набор севрского фарфора: посуда, вазы, декоративные тумбы и даже стол с вмонтированными в него фарфоровыми медальонами, объединенные тематикой росписей, посвященных жизни Наполеона Бонапарта. Из Франции же были вывезены и ампирные бронзовые изделия, среди которых выделяются каминные часы работы знаменитого мастера Томира. Менее изыскан, но не менее интересен гарнитур гостиной мебели. Над ним поработали крепостные резчики, дополнившие, вероятно, покупную позднеклассицистическую мебель модным в 1830-х гг. "готическим" орнаментом.

Собрание картин в Устинове было невелико, лишь к концу века собралось около двадцати полотен - главным образом, фамильных портретов. Это может показаться странным, если учесть, что Григорий Васильевич интересовался искусством и не чуждался меценатства. Сохранилось письмо к Лихачеву его московского знакомого Ермолова, в котором упоминается значительное пожертвование, сделанное Григорием Васильевичем "классу здешних художников", и намерение его заказать картину некоему живописцу Новаковичу "единственно с целью поощрить его к работе, облегча в средствах содержания"13. Скорее всего, собрание Г.В.Лихачева отнюдь не исчерпывалось тем, что находилось в Устинове. К тому же умер он бездетным и часть Устиновских вещей была вывезена в Сосновец. Родовое имение вновь оказалось под рукой одного владельца.

Отмена крепостного права не отразилась слишком сильно на образе жизни Лихачевых. Основу благосостояния семьи составляли не урожаи, стабильно невысокие в Нечерноземье, а работа промышленных предприятий, в особенности, винокуренных заводов. Упоминание о данном промысле встречаются уже в самом начале ХУШ в., а к середине XIX он превратился в солидную индустрию: в 1853 г. сосновецкие заводы Ивана Лихачева производили 147 тысяч ведер вина в год. Здесь могли трудиться и наемные рабочие, равно как и на сыроварнях, специалисты для которых со второй четверти XIX в. приглашались из-за рубежа. Даже в земледелии ущерб от "эмансипации" был невелик - Лихачевы раньше других осознали неэффективность подневольного труда и значительная часть крестьян была освобождена Иваном Васильевичем еще до 1861 г. На господской земле снаряженные по последнему слову тогдашней техники работники успешно конкурировали с крестьянами: организация производства в имениях Лихачевых была образцовой, а за новинками в области сельскохозяйственных машин они всегда следили с большим вниманием.

Однако лихачевские имения все же начали клониться к упадку. То, чего не сделало освобождение крестьян, сделала жизнь: И.В.Лихачев постепенно дряхлел, передоверяя дела управляющим; его дети к моменту смерти отца были несовершеннолетними и имения попали в опеку. Винокуренные заводы были закрыты, а наследники впоследствии так и не смогли придать делу прежний размах - да, похоже, уже не стремились к этому.

Унаследовавший Сосновец Владимир Иванович Лихачев по достижении совершеннолетия развил было деловую активность. Но через несколько лет он женился и обосновался в воронежском имении жены, оставив усадьбу на управляющих. Его старший брат Яков (1855-1887), получивший Устиново, предпочитал военную службу в столице. Будучи офицером лейб-гвардии Конного полка, он завязал роман с актрисой Александринского театра Зинаидой Дмитриевной Карякиной (сценический псевдоним - Кронеберг) и женился на ней в 1880 г., уже имея от нее троих детей. Состоялся отъезд в родовое имение, но, видимо, Зинаида Дмитриевна сохранила связи в театральных кругах: в 1883 г. в благотворительном концерте в Кашине в пользу беднейших жителей города, пострадавших от пожара, участвовала и она сама, и приглашенная ею великая актриса Мария Ермолова. Яков Иванович то возвращался в гвардию, то снова выходил в отставку, побывав за это время и конногренадером, и драгуном... А к концу 1880-х гг. шестеро детей штабс-ротмистра Я.И.Лихачева остались круглыми сиротами. Их опеку взяла на себя крестная младшего - вдова генерал- лейтенанта Вера Гавриловна Гольтгаер.

Несмотря на то, что интерес к ведению хозяйства Лихачевы утратили, хорошо отлаженный производственный механизм продолжал работать. Постоянно пополнялся парк сельскохозяйственных машин. В начале XX в. гвардии капитан запаса Лев Яковлевич Лихачев (1876 - ?) считался самым состоятельным помещиком Кашинского уезда. В 1914 г. он был избран уездным предводителем дворянства. О дальнейшей судьбе Лихачевых можно только догадываться.

В устиновской сыроварне работал швейцарец Христиан Фраучи. В 1891 г. у него родился сын Артур - будущий ас советской контрразведки, известный под псевдонимом "Артузов". В годы хрущевской "оттепели" старшая сестра Артура Ева Фраучи подготовила, но так и не смогла опубликовать рукопись о своем репрессированном брате. Как ни странно, в этих мемуарах, посвященных революционному становлению его личности, содержится лучшее, окрашенное поэзией детских воспоминаний, описание двух лихачевских усадеб - Устинова и расположенного поблизости Юрина. Итак, дети семейства Фраучи в отсутствие хозяев приближаются к устиновскому дому: "...войдя в этот огромный парк, куда мы никогда не ходили, гуляя только возле самого дома, мы увидели окруженный кустами сирени большой деревянный дом светло-серого цвета с большими колоннами посередине. С одного конца дома было пристроено сплошь в разноцветных стеклах парадное крыльцо с входной дверью. Стекла на солнце играли всеми цветами радуги, и мы остановились перед этим невиданным чудом, оцепеневшие от восторга... из тамбура во внутренние комнаты дверь открылась без всякого затруднения, и мы пошли по громадным тихим комнатам, полным чудесных тайн. Вот большие часы на маленьком черном столе. Они не тикают. На стенах большие темные картины в золотых рамах; вот в углу, в темном блестящем шкафу со стеклянной дверцей масса фарфоровых куколок, таких нарядных, что от них нельзя отвести глаз. А на большом буфете столько красивой посуды, что ей, наверное, не хватит места на этом длинном столе посреди комнаты... Наконец мы попадаем в детскую, где стоят две нарядные кроватки И где масса игрушек. В колясках под шелковыми одеялами беспробудно спят златокудрые куклы, на кукольном столике важно сидит пушистый медвежонок, на полу стоит большая лошадка с настоящей шерстью, а на ней верхом обезьяна в шелковой жокейской шапочке". Через несколько лет семья Фраучи переехала в Юрино: "... дом нам показался дворцом. Это был большой, одноэтажный, добротный помещичий дом, с двумя подъездами и огромной открытой террасой в сторону сада... Нас привел в восхищение совершенно белый круглый зал с красивой лепкой потолка, но совершенно пустой, впрочем, как весь дом... А сад оказался дивным, тенистым парком с огромнейшей столетней липой у ступеней террасы. Парк уступами спускался к Кашинке, а справа от террасы переходил в прекрасный яблоневый сад"14...

1917 год стал катастрофой для этого уютного, хорошо отлаженного мирка. Результаты "обобществления" в масштабах всей страны хорошо известны, в отдельных же усадьбах дело обстояло следующим образом. После национализации в Устинове и Сосновце с их крупными скотными дворами, сыроварнями, теплицами и передовой сельхозтехникой решили организовать совхозы - чтобы не разрушать исправное хозяйство. Некоторое время система по инерции работала четко, обеспечивая своим работникам сравнительно высокий уровень жизни не без некоторого старорежимного шика наподобие собственных арбузов и дынь осенью и тепличных огурцов ранней весной. Затем хозяйства захирели и уже в послевоенные года не отличались от своих соседей.

В картину новой жизни никак не вписывались "излишества", в разряд которых попадали дворянские парки и художественные ценности. Еще в 20-е годы местные любители практической пользы пытались держать скот в парадном вестибюле сосновецкого дома. А в 80-х, когда из усадьбы был выведен располагавшийся там дом престарелых, все мгновенно растащили окрестные жители: двери, рамы. даже старое железо с крыши. В прошлом - и мощеная булыжником улица, развороченная тракторами, и "готические" парковые скамейки, порубленные на колосники для печей. От прежнего великолепия осталось полдюжины построек в аварийном состоянии.

В Устинове было не лучше. Усадебный дом сгорел от брошенного окурка вскоре после войны; его деревянный флигель - замечательный образец позднего ампира - пережил все лихие годы, но был разобран в середине 80-х, вскоре после того, как был поставлен на учет в качестве памятника архитектуры. Ныне в Устинове сохранились лишь упомянутые выше конный двор и кладовая, остатки скотного двора с полуразвалившейся водонапорной башней, да кусочек парка вдоль пруда.

А в Юрине - только парк, действительно прекрасно расположенный на склоне холма над рекой, и два барака на фундаментах того дома, который когда-то показался дворцом детям Фраучи.

Жданово давно уже умерло как населенный пункт. Лишь каскад прудов, ямы от фундаментов и вереница вековых ветел, некогда отмечавших границы усадьбы, напоминают нам, что эти места когда-то знали лучшие дни. Рустованные доски с обшивки барского дома удалось обнаружить в сгнившей, кровле одного из полуразвалившихся домов бывшего села.

К счастью, значительная часть произведений искусства из лихачевских усадеб все же уцелела. Устиновские вещи, о которых говорилось выше - севрский фарфор, мебель, ампирная бронза - составляют гордость Кашинского краеведческого музея. Сосновецкие реликвии, в том числе портреты кисти Е.Д.Камеженкова, попали в Рыбинский музей-заповедник. Основная часть библиотеки Лихачевых - в Ярославском университете. Память живет в вещах и архивных документах; следовательно, небытие, поглотившее этот столбовой дворянский род, все же не выглядит полным.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Копия ввозной грамоты царя и великого князя Михаила Федоровича Ф.Лихачеву на с.Устиново Мерецкого стана Кашинского уезда. XIX в. Кашинский краеведческий музей. Д. 590.

2 Чернявский М.П. Приложение к генеалогии господ дворян, внесенных в родословную книгу Тверской губернии с 1787 по 1869 г.- Тверь, 1871. - С. 118-119.

3 ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 11. Л. 46.

4 Там же. Д. 72. Л. 1.

5 Там же. Д. 82. Сведения о прохождении воинской службы И.В.Лихачевым и его сыновьями Яковом и Василием любезно сообщены авторам А.М.Горшманом.

6 Рассказы бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные ее внуком Д.Благово. - Л. , 1989. - С. 285.

7 Там же.

8 Там же.

9 Шилов Ф. Г. Записки старого книжника. -М., 1990. - С. 142 .

10 ГАТО. Ф. 1221. Оп. 1. Д. 88. Л. 36.

11 Там же. Л. 71.

12 Там же. Л. 24 об.

13 Рыбинский филиал Гос. архива Ярославской обл. Ф. 263. Оп. 1. Д. 6.

14 Фраучи Е.Х. Семейные легенды и хроника одной революционной семьи по личным воспоминаниям. Рукопись. - М., 1965. - Ч. 1. - Л. 129-132.- Кашинский краеведческий музей.

Последние публикации:

История усадьбы…важно ли это?

Возможно, кому-то повезло жить в какой-то старинной усадьбе, хозяином которой прежде был какой-то аристократ. В таком доме можно почувствовать себя в его шкуре, попытаться понять, о чём он думал и как жил

Параметры высоток – важный аспект строительства

Характерными контурами городского современного ландшафта многих городов стали высотные здания. Строительство таких зданий не только делают город современным, но и на небольшом участке земли обеспечивают беззаботное проживание большому количеству людей.

Как накопить на квартиру?

Не однократно, и уверена в том, что каждый задавал вопрос, где взять деньги на покупку недвижимости? Каким образом накопить их как можно быстрее? Ведь покупка квартиру в крупных городах – это не дешевое удовольствие и даже доплату на обмен или первичный взнос по ипотеке, являет собой очень не маленькую сумму.

Что же такое Северный Кипр

Мечты об отдыхе у подавляющей части населения нашей страны (расположенной преимущественно в северных широтах) неизменно ассоциируются с ярким солнцем, ласковым морем, песчаными или галечными пляжами.

Все статьи