Тверская усадьба

База данных усадеб и владельцев

УСАДЕБНЫЕ АРХИВЫ

УСАДЕБНЫЕ АРХИВЫ


Л.А.Быкова

Комплексы документов, сформировавшиеся к 1917 г. в дворянских усадьбах на территории Тверской губернии, представляли собой родовые, семейные и личные архивы. Объемы и хронологические рамки родовых и семейных архивов зависели от размеров и типа хозяйства, времени принадлежности имения данному роду.

Изучение истории дворянского землевладения в уездах Тверской губернии показывает, что многие владельцы, активно покупая и продавая свои земли, родовое имение берегли, передавая его из поколения в поколение. Если в других губерниях случаи многовековой принадлежности поместья одному роду считаются уникальными1, то на Тверской земле подобное не редкость, несмотря на постоянные перемещения служилых чинов в XVI-XVII вв., распродажу дворянских вотчин после 1861 г. Так, усадьба при с. Башвино Кашинского уезда с 1417 г. в течение 5 столетий принадлежала Кисловским. В 1450-х гг. у великого князя тверского Бориса Александровича купили Кожины с. Настасово (Анастасово) Кашинского уезда и владели им до 1917 г. В том же уезде по писцовым книгам 1628-1630 гг. за Лихачевыми значилось с. Устиново, остававшееся во владении этого рода до 1917 г. В Тверском уезде до октября 1917 г. принадлежало Унковским с.Митрюково (Дмитрюковка), пожалованное их предку из старого поместья в вотчину в 1609/10 г. Салтыковы получили в поместье с. Спасское (Спас на Углу Калязинского уезда) в 1615/16 г., конфискованное 26 марта 1918 г. В конце ХVII - нач. XVIII в. в Осташковском уезде купили Панафидины сельцо Иванов Двор, в этом же уезде с конца XVIII в. до 1917 г. они же владели с. Бортники и т.д.

Архивы владельцев таких родовых "дворянских гнезд" были наиболее богаты древними документами по истории рода и поместья.

Значительные по объему вотчинные архивы формировались в крупных, рационально организованных, технически оборудованных, с развитыми специальными отраслями хозяйствах, производство в которых требовало строгого учета и организации управления, то есть документирования. По постановлению ВЦИК "О социалистическом землеустройстве" от 14 февраля 1919 г. именно такие хозяйства отводились для организации совхозов2. К весне 1919 г. в Тверской губернии было образовано 104 советских хозяйства в таких имениях, как Дмитрюково Тверского уезда, Волосово Зубцовского, Устиново Кашинского, Едимоново Корчевского, Новые Ельцы Осташковского, Грузины, Митино, Раек Новоторжского, Берново, Малинники, Курово-Покровское, Чукавино, Панафидино, Красное Старицкого уезда3. Принимая во внимание уровень развития производства в данных хозяйствах, общественную значимость этих усадеб можно предполагать наличие в них значительных вотчинно-родовых архивов.

При любых размерах имения, объемах производства и периодах владения поместьем во время жизни семьи в усадьбе формировался комплекс документов, отражающих историю поместья и рода, способы ведения хозяйства, быт, родственные и соседские взаимоотношения и прочее. Архив хранился в усадьбе и в очень редких случаях вывозился в другое место. Даже при переходе усадьбы к другим владельцам архивы, как свидетельствуют документы, нередко оставалисьу новых хозяев.

Изучение сохранившихся усадебных архивов показывает, что в их составе хранилась хозяйственная, юридическая, служебная, личная документация, материалы по истории рода и поместья, творческой и научной деятельности, документы по оформлению принадлежности к дворянскому обществу губернии и уезда и прочие.

Хозяйственная документация усадебного архива включала непосредственные материалы по ведению хозяйства и управлению вотчиной (наказы старостам и управляющим, учетные книги и проч.) Бережно сохранялись все документы, подтверждавшие права владельца на данную землю: жалованные грамоты царей и великих князей, выписи и копии дел Вотчинной коллегии, решения губернской Гражданской палаты и уездных судов и т.п. Сохранялась и документация, относящаяся к строительству самой усадьбы, усадебной церкви и др. (чертежи, сметы на строительство, контракты и проч.) В вотчинной части усадебного архива, помимо юридической, хозяйственной и управленческой документации самого помещика, и вотчинной конторы, отлагались документы и населения вотчины - челобитные крестьян, письма старост, отпускные и уставные грамоты, купчие и прочее.

Постоянно проживающий в деревне помещик хранил в усадебном архиве и всю документацию по истории своего рода, документы по оформлению своей принадлежности к уездному и губернскому дворянскому обществу: жалованные на дворянство грамоты, родословные росписи, родовые гербы, справки Разрядного архива, протоколы и справки губернских дворянских депутатских собраний и Департамента Герольдии о подтверждении дворянского достоинства или внесении в дворянскую родословную книгу и т.п. Данная документация была необходима дворянину при ведении судебных тяжб, при поступлении на службу, как государственную, так и выборную, в органах дворянского сословного самоуправления, при определении детей в учебные заведения и т.д. При перемене еста жительства эта часть усадебного архива, как правило, перевозилась владельцем с собой.

Значительную часть усадебных архивов составляла личная документация владельцев усадьбы. Уехавшее из города в деревню семейство, а тем более постоянно проживающее в деревенской усадьбе, вело обширную переписку с родственниками и друзьями, состоявшие на службе чиновники переписывались с сослуживцами, из учебных заведений и мест службы писали домой дети и т.д. Приходившие из года в год письма в большинстве случаев никуда не вывозились, ранились в усадьбе и, накапливаясь, составляли огромное эпистолярное наследие нескольких поколений данного рода.

Среди документов в усадебных архивах нередки фотографии, дневники, записные книжки и даже семейные летописцы. Неотъемлемая часть усадебной культуры, по свидетельству ее исследователей, - семейные и личные альбомы, так же как и дневники, ярко характеризующие межличностные отношения. В шутку и всерьез вписанные в альбомы строки "хранят память об ушедшем, приоткрывают новые грани в характерах и способностях известных людей, передают самый дух непринужденности, царившей в усадьбе"4.

Если глава семьи служил по выборным должностям в уезде, в усадебном архиве сохранялись и некоторые материалы этой его деятельности (записки, доклады, отчеты и проч.) Супруга хозяина усадьбы могла заниматься общественной деятельностью, благотворительностью, попечительством, и также вести необходимую переписку.

В усадьбах, где жили или отдыхали представители творческих профессий и науки, в архивах нередко оставались материалы их деятельности: наброски произведений, черновые материалы исследований, особенно, если их предметы имели отношение к сельскому хозяйству, ботанике и т.п., то есть могли осуществляться непосредственно в данной местности. Вполне возможно, что в усадебных архивах находились и материалы коллективного творчества обитателей усадьбы. Разъединенные учебой в различных заведениях, дети собирались летом в родительском доме. Для развлечения устраивались вечера, ставились любительские спектакли, сценарии которых наверняка записывались на бумаге и хранились до следующего лета.

По справедливому замечанию Л.В.Ивановой, усадебная культура всегда носила ярко выраженный личностный характер, независимый от всякого рода регламентаций. В своей усадьбе владелец получал более широкие возможности для самовыражения, причем в самых различных сферах деятельности - устройстве усадебного дома и парка, ведении хозяйства, воспитании детей, организации своего досуга и прочем5. Все это, нашедшее отражение в документах, делает любой усадебный архив неиссякаемым источником для познания истории России и не только истории. П.С.Шереметев, один из известнейших исследователей усадебной культуры, отмечал, что издания "родовой старины" способствуют расцвету "духовных сил великой страны"6. Понимая огромное значение фамильных и семейных архивов, отражающих "душу наших предков", известный генеалог Л.М.Савелов, вслед за археографом Н.В.Калачовым, в начале ХХ века выступал в защиту гибнущей с каждым годом "семейной письменной старины", призывая учесть сохранившееся, спасти от уничтожения в архивах "ученых учреждений" и сделать доступными для исследователей7.

Являясь частной собственностью, усадебные архивы в массе своей не были изучены. В начале ХХ столетия историки только приступали к освоению огромного богатства, накопленного многими поколениями в частных архивах8. В бурных событиях начала ХХ века многие ценные собрания погибли, так и оставшись неизвестными, словно и не существовали. После октября 1917 г. обитатели большинства усадеб покинули их, но лишь некоторые успели захватить с собой часть имущества и наиболее ценные документы. В большинстве случаев усадьбы вместе со всем имуществом, библиотеками, архивами оказались брошенными.

Декретом о земле от 26 октября (8 ноября) 1917 г. помещичьи имения "со всем их живым и мертвым инвентарем, усадебными постройками и всеми принадлежностями", в том числе библиотеками и архивами, были переданы в распоряжение волостных земельных комитетов. Декретом предписывалось составить точные описи всего конфискуемого имущества, принять все меры "для строжайшей революционной охраны всего переходящего к народу хозяйства"9.

Составляя описи имущества представители народной власти включали все предметы обстановки, одежды, посуды, инвентаря, находившиеся в усадьбах, поединично учитывая даже пустые коробки и перья для дамских шляп. Предметы, не имевшие практического значения (ноты, книги, картины, иконы), учитывались, в лучшем случае, количественно, а в основном, пачками, сундуками, шкафами, киотами. Архивы в описях земельных органов не упоминаются, так как ценности для них не представляли, более того - мешали, передавать их было некуда и некому. С целью освобождения помещения большинство усадебных архивов сознательно уничтожалось, как "совершенно не нужный хлам старого режима", что отмечается, например, в отчете за январь-апрель 1921 г. заведующего Тверским губархбюро В.П.Олисова10. Усадебные архивы подвергались особой опасности еще и потому, что "в советских кругах муссировалась мысль уничтожить все документы о помещичьей собственности на землю"11. 20 июня 1918 г. Московским областным комиссариатом земледелия было издано специальное постановление, обязывающее всех бывших собственников недвижимых имуществ "немедленно представить в местные земельные отделы Советов имеющиеся в их распоряжении планы, запродажные, купчие крепости, нотариальные проекты таковых, дарственные записи, наследственные акты, вводные листы и другие документы, относящиеся до принадлежавших им недвижимых имуществ"12.

В таких условиях охрана усадебных архивов могла быть осуществлена только профессиональными учреждениями и объединениями, специально созданными для охраны и сбора архивов, сотрудники которых понимали ценность брошенных на произвол судьбы бумаг. В Тверской губернии такими учреждениями были подотделы (секции) по делам музеев, охране памятников старины, искусства и природы при губернском (губмузей) и уездных отделах народного образования; губернский и уездные музеи, Губернский комитет научных библиотек, также состоявшие в ведении Наркомпроса. Некоторая роль в спасении архивов принадлежит общественным объединениям - кружкам по изучению местного края при волостных и уездных отделах народного образования, местным обществам любителей старины.

До формирования местных архивных органов Главархив, в лице заместителя заведующего, профессора С.Ф.Платонова, поручил Тверской ученой архивной комиссии (ТУАК) совместно с органами народного образования провести обследование, учет и организацию охраны всех архивов на территории губернии13. В отчете в Главархив о деятельности за март 1917 - октябрь 1918 г. председатель ТУАК В.И.Колосов сообщал, что после переворота в феврале 1917 г. Комиссия обратилась к губернскому предводителю дворянства "для принятия мер к ограждению от уничтожения частновладельческих, семейных архивов, находящихся в усадьбах и селах". В отчете Колосов перечисляет архивы, находящиеся в опасности в следующих имениях: "бывшем Салтыкова в с.Спас-на-Углу Калязинского уезда, Суховарове Зубцовского уезда, Бернове Старицкого уезда, Чертолине Ржевского уезда, Грузинах и Прямухине Новоторжского уезда, Сахарове Тверского уезда, Островках Вышневолоцкого уезда и других"14. Архивы Салтыковых, Квашниных-Самариных, Бакуниных и Гурко в 1920-е гг. были вывезены различными учреждениями, остальные из перечисленных В.И.Колосовым погибли.

Специальное учреждение для охраны губернского архивного фонда - губернское архивное бюро, было создано в Твери лишь в сентябре 1919 г. Уполномоченным Главархива по Тверской губернии был назначен член ТУАК В.П.Олисов15. Деятельность всех перечисленных организаций по сбору и охране памятников старины законодательно определялась Декретами правительства и регламентировалась инструкциями центральных органов - Главнауки, Главмузея, Главархива.

В 1919 г. уездное актохранилище было создано только в одном городе Тверской губернии - Кашине, поэтому В.П.Олисов в начале своей деятельности вынужден был в большей степени ограничиваться лишь "моральным" воздействием - изданием соответствующих циркуляров и обращений в уездные земельные отделы и органы народного образования с просьбой принять меры к охране усадебных архивов. В сложившейся ситуации предлагалось собрать все, относящееся к архиву, в одно место в усадебном доме, опечатать его и установить наблюдение до вывоза в актохранилище. Уотнаробам рекомендовалось организовывать из школьных учителей особые группы-комиссии для спасения архивных материалов, находящихся "в угрожаемом состоянии" 16.

В Бежецком уезде дворянские усадьбы были обследованы сотрудником секции по делам музеев и охране памятников старины и искусства Бежецкого отдела народного образования И.Н.Постниковым. В докладной записке в губархбюро от 12 ноября 1919 г. И.Н.Постников сообщал, что "старый и сравнительно сохранный архив найден лишь в одном - в имении Евсюковой близ села Воснова. В двух имениях - Подобинском Неведомских и Байковском Штюрмера - бумаги оказались разброшенными по разным комнатам на полу, а в последнем и по парку усадьбы. Все они взяты в Секцию"17. В остальных из обследованных Постниковым имений архивов не было найдено, хотя из заявления научного сотрудника Музейного отдела Главнауки М.А.Каллаш известно, например, что еще в августе 1922 г. в усадьбе Ушаковых при с. Балдееве находился интереснейший с ее точки зрения архив, заслуживающий "тщатель-ной разборки и изучения" 18.

По сообщению инспектора Главархива М.С.Вишневского, ревизовавшего в декабре 1920 г. тверской губернский архивный фонд, архив Евсюковой, происходившей из рода Кожиных, был богат столбцами конца XVII в. и рукописями начала XVIII столетия, а архив бывшего председателя Совета министров Б.В.Штюрмера содержал много данных для его биографии19.

В отчете о деятельности губархбюро с 1 сентября 1919 г. по 1 сентября 1920 г. сообщается, что в архивохранилище Бежецка вывезены семейные архивы Евсюковых-Кожиных (в составе которого 321 столбец XVII в. и 628 документов XVIII-XIX вв.), Штюрмера, Герикова, Апыхтина и Неведомских, а из отчета, направленного в Центрахив в 1924 г., известно, что в Бежецком актохранилище составлены описи архивов Евсюковых,Неведомских,Чернцовых, Апыхтиных и Штюрмера20.

В ноябре 1923 г. заведующий Бежецким актохранилищем П.С.Страшнов, командированный в с.Рыбинское, взял на учет "фамильные бумаги рода Бестужевых-Рюминых и рода Мальковских", хотя о существовании этих усадебных архивов было известно еще с осени 1920 г. Архивы были оставлены на хранение в бывших усадьбах "под личною ответственностью живущих там гр[аждан] Бестужевой-Рюминой и Мальковской и непосредственным наблюдением администрации местного вика". В январе 1924 г. архив Мальковских (132 документа XVIII- начала ХХ вв.) и Бестужевых-Рюминых (292 документа XVIII - начала ХХ вв., в том числе 42 столбца за 1702-1916 гг.) были вывезены в Бежецкое актохранилище21.

В декабре 1921 г. Тверским губернским комитетом научных библиотек в бывшее имение Е.А.Трубникова Аннино близ д.Застолбье Бежецкого уезда был командирован проживавший в с. Горицы Тверского уезда профессор А.М.Большаков. Ему поручалось обследование библиотеки и архива, имеющихся в усадьбе, и изъятие книг и рукописей, "состоящих в угрожаемом в отношении охраны положении" для доставки в книжный и рукописный научный фонд при Комитете. Остатки библиотеки и архива были обнаружены Большаковым на чердаке господского дома в особой кладовой, запирающейся на замок. Профессор счел необходимым помимо печатных изданий изъять следующие рукописи: жалованную грамоту конца XVII в. на поместье и хозяйственные отчеты по имению за 1840-70-е гг. С согласия Комитета отчеты Большаков временно оставил у себя "для научного пользования"22. Огромная эпистолярная часть архива (до 700 писем) была, видимо, вывезена позднее.

В настоящее время архивы дворян Апыхтиных, Бестужевых-Рюминых, Кожиных (столбцы XVII в. отсутствуют), Мальковских, Неведомских, Трубниковых и Чернцовых, содержащие, в основном, имущественно-хозяйствен-ную документацию и переписку, находятся в Государственном архиве Тверской области (ГАТО). Архив Б.В.Штюрмера впоследствии был передан в Центральный Государственный архив Октябрьской революции (ЦГАОР) в Москве. Судьба архива Герикова не ясна.

Еще до 1917 г. некоторые владельцы сами передавали архивы своих родов и семей или унаследованные ими при покупке чужого имения в Тверской музей, а позднее и в Исторический архив при ТУАК. Так, А.Д.Способин, купив в Бежецком уезде сельцо Кузнецово, принадлежавшее А.П. и Ф.Н. Глинкам, нашел в доме богатую библиотеку и архив, которые и передал ТУАК в 1897 г. Часть творческого архива писателей находилась у их воспитанницы, родственницы А.П.Глинки, Д.А.Тихменевой. В 1901 г. она передала Тверскому музею "некоторые интересные бумаги Ф.Н.Глинки". По завещанию Тихменевой в 1907 г. ТУАК получила некоторые предметы, украшавшие кабинет Ф.Н.Глинки, и остававшуюся у нее часть архива. В составе поступившего таким образом в ТУАК семейного архива Глинок находились рукописи рассказов, стихотворений, переводов, записные книжки, письма, записи спиритических сеансов и прочее. По словам А.Д.Способина, наиболее интересные бумаги в 1893 г. Д.А.Тихменева передала графу С.Д.Шереметеву в Общество любителей древней письменности.

Командированный за получением наследства в усадьбу Д.А.Тихменевой во Владимирскую губернию А.И.Иванов разыскал на чердаке большое собрание документов по истории русского масонства, принадлежавшее отцу А.П.Глинки, сенатору П.И.Голенищеву-Кутузову. Великий Мастер тайной Московской ложи Нептуна и Мастер Высокой Шотландской ложи последние годы своей жизни провел в имении Кузнецово Бежецкого уезда Тверской губернии, где и хранил свое собрание. Для оценки "научного удельного веса масонских бумаг" Голенищева-Кутузова Комиссия пригласила члена Императорского Археологического института Т.О.Соколовскую, которая с благодарностью приветствовала появление тверского масонского собрания, так как фамильные масонские архивы были почти не доступны исследователям.Богатый масонский архив, освещающий "некоторые сокровеннейшие тайники внутреннего распорядка в русском масонстве", был разобран Соколовской и подготовлен к печати.Часть рукописей архива опубликована в 1908 г. в журнале 104 заседания ТУАК 23. В настоящее время семейный архив А.П. и Ф.Н. Глинок и масонский архив П.И.Голенищева-Кутузова из усадьбы Кузнецово хранятся в фонде ТУАК в ГАТО.

В Весьегонском уезде заведующим подотделом по делам музеев состоял кандидат экономических наук, археолог, член ТУАК А.А.Виноградов. В одном из отчетов в губархбюро Виноградов сообщал, что "Весьегонский уезд богат старинными архивами". И это не удивительно, так как в уезде проживали известные деятели земского либерального движения - Ф.И.Родичев, князь Д.И.Шаховской, П.А.Дементьев, Ф.В.Друри, представители древних дворянских родов - Измайловы, Карауловы, Колюбакины, Корсаковы, Стро-миловы, князья Оболенские, Ухтомскиеи др. Но, как отмечается в отчете архбюро за 1-е полугодие 1921 г., Виноградову удалось собрать в усадьбах лишь отдельные документы24.

Позднее, в отчете от 8 мая 1923 г. А.А.Виноградов сообщал, что из 21 обследованной им усадьбы остатки архива удалось обнаружить только в усадьбе А.П.Измайлова при с.Макарово. Сохранилось лишь несколько документов - "дарственная грамота царя Алексея Михайловича, портрет Суворова, фотографические снимки" и старинные книги. Несколько семейных фотографий Виноградов нашел в усадьбе Гришкино, принадлежавшей А.С.Медведеву. В целом Виноградов отметил, что осмотренные им усадьбы в большинстве случаев ограблены, культурные ценности "навсегда погибли", так как "слишком поздно была... предоставлена возможность (некоторая) охранить их"25.

Еще в июне 1919 г. в Отдел по делам музеев Наркомпроса и Главное управление архивным делом (ГУАД) поступили сведения о том, что библиотека и архив Ф.И.Родичева находятся в условиях, "недостаточно обеспечиваю-щих их сохранность". Коллегия ГУАД постановила командировать в Весьегонск одного из инспекторов "при первой возможности" для принятия мер к охране архива и библиотеки Родичева26. Но в центре подобной возможности так и не представилось, охрана библиотеки была возложена губмузеем на Весьегонский подотдел по делам музеев. Обследовавший в июне 1920 г. библиотеку Родичева в имении Вятка эмиссар Тверского комитета научных библиотек П.А.Розанельский отметил наличие архива Ф.И.Родичева "по земской работе"27. Из дела фонда Ф.И.Родичева, хранящегося в ГАТО следует, что в 1930-е гг. архив составлял около 40 дел и находился в Твери, 37 дел погибли в период оккупации г.Калинина в 1941 г. Опись документов архива Родичева в 1930-е гг. не была составлена, поэтому мы, к сожалению, не имеем даже информации о содержании утраченного архива. Фонд Ф.И.Родичева в ГАТО ныне составляют 3 оставшихся от частного архива дела и 5 дел в фонде ТУАК. В основном, это имущественные документы.

Иногда архивистам приходилось принимать меры по охране прав владельца на принадлежавшие ему архивные материалы. Так, в январе 1919 г. Академия наук обратилась в Наркомпрос и к управделами СНК Н.П.Гор-бунову с просьбой помочь вернуть почетному члену Академии наук Н.С.Та-ганцеву библиотеку и архив, которые комитет бедноты Доркской волости Вышневолоцкого уезда описал вместе с другим имуществом в имении Залучье, несмотря на то, что библиотека принадлежала Пермскому университету, а архивные документы были необходимы профессору Таганцеву для продолжения научной работы. После вмешательства Народного комиссариата госконтроля и Главархива библиотека и архив были возвращены владельцу 28. В настоящее время документы из архива профессора Н.С.Таганцева хранятся в РНБ, РГАЛИ, и Историческом архиве Ленинградской области. Хочется надеяться, что архив из Залучья находится в одном из этих хранилищ.

15 июля 1920 г. Вышневолоцкий уземотдел на запрос губкомитета научных библиотек сообщил, что в советских хозяйствах, организованных в бывших имениях Боровно и Алексейково, имеются библиотеки и рукописи29. Командированные в Боровно А.И.Иванов и И.А.Виноградов собрали разбросанные по комнатам двухэтажного дома рукописи и,не имея возможности вывезти, сложили архив в тумбочку и опечатали. В марте 1921 г., по настоятельной просьбе администрации совхоза "об освобождении тумбочки" А.И.Иванов вывез в Тверь наиболее интересные с его точки зрения документы из архива Волковых-Манзей: переписку XVIII- первой половины ХIХ вв., дипломы и отзывы о службе генерал-майора Н.Л.Манзей и др.30. Архив Манзей из Боровно ныне находится в ГАТО. Об архиве Ладыгиных из усадьбы Алексейково в документах Библиотечного комиета, губмузея и губархбюро более не упоминается.

18 августа 1920 г. председателем Губернского библиотечного комитета И.А.Виноградовым при участии заведующей библиотечной секцией Вышневолоцкого УОНО К.А.Зворыкиной была обследована библиотека князя А.А.Ширинского-Шихматова в имении Островки. От библиотеки к этому времени, как сообщает Виноградов, осталось около 600 томов. Отобранные для губернского библиотечного фонда книги были сложены в алтаре усадебной церкви и опечатаны. В составе перечисленных Виноградовым книг находилось значительное количество документов из личного архива князя: дневники, отчеты об археологических раскопках, многочисленные альбомы с фотографиями, такие как "Альбом фотографий путешествия по Сибири", "Альбом северных собак-лаек", "Фотографические снимки древностей" (402 фотографии предметов из коллекции Ширинского-Шихматова) и др.

В марте 1921 г. снова был произведен осмотр и проверка "художест-венных и книжных ценностей" в имении представителями Комитета научных библиотек и губмузея. Оказалось, что печати на дверцах шкафа, в котором были сложены книги, рукописи личного архива и "дела экономии", были сорваны, рукописи и книги перерыты и частью утрачены. Все уцелевшее эмиссары упаковали в один большой ящик, подготовив его к перевозке в Тверь. В это время на железной дороге принимались только военные и продовольст-венные грузы, поэтому ящик оставили в Островках под ответственность заведующего убежищем инвалидов, устроенным в имении31. В последующих документах Комитета и губмузея сведений о вывозе архива Ширинского-Ших-матова из Островков не встречается. К сожалению, скорее всего, уникальные документы путешественника, исследователя Сибири и Севера России, писателя, археолога, коллекционера и знатока древнерусской живописи князя А.А.Ширинского-Шихматова погибли. Известно обращение Центрального управления по делам охоты Наркомзема в Тверскую губохоту от 26 октября 1921 г. о передаче в Москву из имения Островки коллекции фотографий, приборов и книг, связанных с охотой32, но сведений об исполнении не обнаружено.

Также, вероятно, остался не вывезенным и погиб архив Эгерштрома в с.Топальском вместе с библиотекой XVIII в. и картинами33. По свидетельству агента Тверского музея В.В.Гусева, проживавший в усадьбе Котлован М.Н.Юренев в июле 1923 г. изъявил желание передать в библиотеку музея находящиеся в его распоряжении старые книги и рукописи34, но сведений о передаче не обнаружено.

До 1917 г. от дворян Вышневолоцкого уезда в ТУАК поступил один родовой архив - Милюковых-Озеровых, который передал В.А.Плетневу в конце 1880-х гг. Я.П.Милюков. Большую часть архива составляли документы родственного Милюковым рода Озеровых, полученные вместе с унаследованными имениями П.Е.Озерова в Казанской, Вятской и Нижегородской губерниях (П.Е.Озеров является родным дядей известного драматурга В.А.Озе-рова, владельца имения Борки в Зубцовском уезде).

Составленное Плетневым описание архива и тексты некоторых документов были опубликованы ТУАК в 1889 г. По предложению А.К.Жизневс-кого родовой архив Милюковых-Озеровых был расформирован, но не по принадлежности, а по видам документов. Жалованные царские грамоты, патенты и рисунки были присоединены к соответствующим коллекциям Музея, прочие документы переданы в Исторический архив ТУАК. Поступления в ТУАК документов из семейного архива Милюковых известны и в последующие годы35.

Родовой архив Милюковых-Озеровых до настоящего времени остается расформированным. В фонде Озеровых в ГАТО находится всего 9 дел. Хорошо известные источниковедам и историкам кормленые и жалованные на поместья грамоты Хохловых XVI в. и ряд других документов из семейного архива Озеровых хранятся в фонде ТУАК. Часть документов, поступивших в Музей из архива Милюковых, также обнаружена в фонде ТУАК.

Южные уезды губернии, Зубцовский, Старицкий, Ржевский, представители центральных ведомств посещали более активно, чем северные. Так, 5 апреля 1919 г. заведующий отделом народного образования Щеколдинского волисполкома Зубцовского уезда сообщал председателю ВИКа о том, что "все вещи, имеющие историческую и художественную ценность, сданы волостным исполкомом в июле месяце 1918 г. по распоряжению Центрального комитета земледелия в Румянцевский музей" (ныне Российская государственная библиотека). В ноябре 1918 г. представитель Центрального комитета по охране памятников старины и искусства осмотрел "все, имеющееся в усадьбах: вещи, картины и книги", но ничего ценного не отметил36, то есть предметы музейного значения были уже вывезены или расхищены.

В августе 1920 г. эмиссар Библиотечного комитета П.А.Розанельский сообщил об обследовании библиотеки писателя и переводчика Н.Д.Кваш-нина-Самарина в имении Суховарово, представляющей собрание книг и рукописей. А 19 ноября 1922 г. заведующая библиотекой, расположенной в усадьбе, Л.Грацианская известила Тверской музей, что "рукописей в библиотеке почти не имеется"37. Довольно значительный архив Квашниных-Самариных (5231 д.) находится в РГБ и содержит документы в том числе и владельцев с.Суховарово. Часть документов из семейного архива, хранивше-гося в усадьбах Суховарово и Харино, член ТУАК Н.Д.Квашнин-Самарин передал Комиссии еще в 1893 и 1900 гг. В настоящее время эти документы из фамильного архива составляют небольшую коллекцию в фонде ТУАК в ГАТО. Некоторые из них были опубликованы в журналах заседаний ТУАК, в частности письмо А.П.Квашниной-Самариной к ее крестьянам с.Ельцы Ржевского уезда от 12 сентября 1812 г. по поводу приближения французских войск.

Огромное количество фамильных документов хранила в усадьбе Волосо-во Зубцовского уезда ее последняя владелица Е.А.Нарышкина, урожденная княжна Куракина. В составе усадебного архива посетивший Волосово в июне 1920 г. эмиссар Библиотечного комитета П.А.Розанельский отметил "письма от частных лиц, занимавших раньше высокое положение в обществе и государстве, лиц бывшей императорской фамилии", деловые документы, приходо-расходные и другие книги, относящиеся к управлению вотчиной, копии именных указов князю Куракину и многое другое38. Даже по такой краткой характеристике можно предположить, что родовой архив Куракиных-Нарышкиных в усадьбе Волосово представлял собой богатейшее собрание, включающее как вотчинную документацию, так и личные материалы владельцев. В 1868-1869 гг. ряд документов из усадебных архивов Куракиных, в том числе и Волосовского, был опубликован П.Бартеневым в издаваемом им историческом сборнике "Осьмнадцатый век".

Огромнейшую библиотеку и архив из усадьбы Волосово при отсутствии транспорта вывезти полностью было невозможно, поэтому были отобраны и вывезены в первую очередь наиболее ценные, по мнению агентов губмузея, документы. Так, в 1919 г. была привезена в Тверь "личная переписка быв-шей императрицы Марии Федоровны со своей бывшей фрейлиной мадам Козен", состоящая из 29 телеграмм и 18 писем за 1883-1900 гг. на 111 листах. По просьбе заведующего Губархбюро В.П.Олисова 12 декабря 1919 г. переписка поступила в губернский архивный фонд. 30 мая 1923 г. "фонд переписки императрицы Марии Федоровны с Александрой Алексеевной Козен", как имеющий "государственное значение", с согласия Тверского губисполкома был передан Управлению Центрархива РСФСР39. В феврале 1921 г. губкомитету научных библиотек стало известно о расхищении архива Куракиных. На запрос Комитета заведующий совхозом "Волосово" В.Честной ответил, что "сведения о плачевном состоянии [ библиотеки и архива Куракиных] и хищениях являются чистым вымыслом"40.

В июне 1928 г. библиотекарь Тверского музея Б.В.Бажанов приезжал в "ободранное как липка" Волосово специально для осмотра оставшейся там библиотеки. В своем докладе директору музея М.Красовицкому Бажанов сообщает, что "был еще (на чердаке) большой архив Куракиных (переписка и др.), но летом и зимой 1927 г. его взяли Ржевские музей и архив"41. Документы губархбюро позволяют предположить, что архив был вывезен гораздо раньше. В 1924 г. заведующий Ржевским актохранилищем М.В.Суетинов обследовал имение и, видимо, вывез оставшуюся переписку. Такое предположение можно сделать на основании того, что в феврале 1925 г. Тверское губархбюро в ответ на запрос Центрархива о материалах историко-литературного значения сообщило, что в фамильном архиве князей Куракиных, находящемся в Ржевском актохранилище, имеется письмо И.Гончарова 42. Скорее всего, пись-мо известного писателя также было затребовано в столицу. Сведений о вывозе архива из Ржева в документах ГАТО не обнаружено. В настоящее время фонды Нарышкиных-Куракиных имеются в РГАДА, РГИА, ГИМе, РГБ и других хранилищах страны. Хочется надеяться, что богатейший волосовский архив не погиб вместе с уничтоженным войной городом в 1941-1944 гг., а находится в одном из этих собраний.

Процесс гибели и расхищения архивов был неостановим. В мае 1919 г. сотрудница Главархива Е.П.Боголепова была срочно командирована в имение А.К.Бухмейера в с.Зверево Зубцовского уезда, так как были получены сведения о расхищении находившегося там архива Юреневых. К сожалению, поручение не было исполнено, так как в дороге Боголепова заболела43. Судьба архива по выявленным документам не прослеживается.

В период бегства и выселений из усадеб бывших владельцев известно очень немного фактов путешествий усадебных и личных архивов вместе с их хозяевами. Для того, чтобы, переезжая с место на место, возить с собой чемоданы с бумагами, а не столовым серебром и сервизами, нужно было быть таким увлеченным собирателем родовой истории, как М.Н.Лихарев - издатель уникального журнала -"Родового листка" дворян Лихаревых. Личный архив Михаила Николаевича, включавший большую коллекцию копий документов по истории рода и поместий Лихаревых, поступил в областной архив (в то время Калининской области) в 1948 г. из Госархива Куйбышевской области, куда он был передан, по-видимому, самим М.Н.Лихаревым в 1928 г.44. В 1916 - начале 20-х гг. архив и его владелец находились в приобретенной Лихаревым усадьбе "Согласие" в Ивановской волости Зубцовского уезда, где архив пополнился документами об организации в этой усадьбе самим владельцами общинного хозяйства.

В Калязинском уезде, как показывают сведения, сообщенные в конце Х1Х - начале ХХ вв. "Тверскими губернскими ведомостями" о назначениях, чествованиях и награждениях, большинство владельцев проживало в уездном городе и в усадьбах, исполняя государственные или земские должности, занимаясь хозяйством. В январе 1919 г. калязинский священник Л.Крылов направил заведующему Тверским музеем И.А.Виноградову перечень усадеб уезда, в которых, по его мнению, могли оказаться предметы искусства и старины45. Л.Крылов отмечает дома Салтыковых близ с.Кашинского Устья, Ушаковых в с.Никитском, "где будто бы имеются документы, касающиеся А.С.Пушкина", Дмитревских в с.Никольском-Собакине, поместье Головкиных в с.Николь-ском-Опухтине, поместья дворян Голяновских, Юрьевых, Кожуховых в с.Гу-бине, Нероновых-Шубинских в с.Богородском-Базулине и Калабреве, поместье Заболотье Нероновых же, дом Костомаровых в с. Малышкове, Ломакиных в с.Воронцове, усадьбу Вонсяцких близ с.Воскресенского на Хотче, поместье Юрьевых в с.Воскресенском-Плоховном, из рода которых писатель С.А. Юрьев, в с.Ермолине усадьбу брата писателя Салтыкова-Щедрина И.Е.Сал-тыкова, в с.Рождество при Вьюлке усадьбу Палибиных, в с.Спасском на Углу усадьбу Салтыковых, место рождения М.Е.Салтыкова-Щедрина, при с.Ярин-ском несколько барских усадеб - Ртищевых и других. К этому перечню можно добавить усадьбу Истоминых в Сергиевке, в которой еще в ноябре 1920 г. находились иконы и рукописи, несмотря на расположенную в ней детскую колонию46, Рылово князей Урусовых, Ново-Окатово Фонвизиных, Доскино, владение древнего рода Кожиных.

Большая часть Калязинского уезда, "богатая" сохранившимися усадьбами, в 1921-1922 гг. была включена в состав Ленинского уезда Московской губернии. В оставшейся части уезда, по сообщению заведующего Калязинским музеем И.Ф.Никольского,"почти все имения за период 1918-22 гг. постигла плачевная участь: дома уничтожены пожаром (имение Базулино Шубинского, имение Юрьева - Губино, имение Истоминых Сергиевка) или разобраны на топливо (Поняки и др.) местным населением" 47. Усадебный дом Дмит-ревских в имении "Приют" при с.Никольское-Собакино сгорел в конце 1918 г.48 При с.Губине дом Кожуховых в декабре 1920 г. был разграблен жителями и подожжен "для сокрытия следов расхищения" 49.

В большинстве усадеб уезда имеющиеся в них предметы старины и искусства безвозвратно погибли в 1918-1920-х гг., что приходилось неоднократно констатировать при выезде на места сотрудникам Калязинского музея. В конце марта 1919 г. сгорела и "самая ценная в художественно-историческом отношении", по оценке И.Ф.Никольского, усадьба в родовом имении М.Е.Салтыкова-Щедрина. После пожара, отмечается в документах, "никакого имущества не осталось, кроме обгорелого сада и остатков фундамента"50. Печальный мартиролог тверских усадеб может быть составлен и по другим уездам. Остается лишь пожалеть о том, что эмиссары ни местных, ни центральных органов по охране памятников старины не успели ничего вывезти из многих усадеб, в том числе и архивы.

Летом 1924 г. сотрудники Центрархива М.К.Светлова и И.Г.Залкинд осматривали усадьбы в Московской губернии, состоявшие в ведении местных музеев, с целью "вывоза архивных материалов" изо всех, не являющихся музеями усадеб. В Акте обследования отмечено, что архив семьи Салтыковых из усадьбы Ермолино "частью вывезен в Дмитровский краеведческий музей, Ленинский краеведческий музей, ...г.Калязин Тверской губернии, Тверской Исторический музей и проч., частью расхищен и погиб на месте вследствие неудовлетворительной охраны". К сожалению, рукописные материалы расхищались отнюдь не для чтения. Основным предназначением книг и рукописей местное население, считало обертки и цигарки, как отмечается в докладе. Из Ленинского районного музея архив Салтыковых сотрудниками Центрархива был перевезен в Москву, в Историко-литературное отделение Историко-куль-турной секции ЕГАФ (Единого государственного архивного фонда)51.По-ви-димому, эти материалы ныне находятся в РГАЛИ. По свидетельству архивистов, большое количество документов Салтыковых осталось у жителей окрестных сел.

Подтверждением этого явилась находка, которую сделали в 1929 г. в с.Спас на Углу участники археографической экспедиции салтыковского семинара Ленинградского университета. Оказалось, что один из последних владельцев имения Е.В.Салтыков передал сохранившуюся после пожара часть архива крестьянке П.Грязновой, матери его жены. Салтыков предупредил, что эти бумаги представляют большую ценность, так как "дядя его был великий человек". При невыясненных обстоятельствах Е.В.Салтыков был убит. Брат его, С.В.Салтыков, уехал, и Грязнова осталась полновластной владелицей архива. В ее глазах, как отмечается в обзоре руководителя экспедиции Е.М.Ма-каровой, пожелтевшие бумаги не имели никакой ценности. Хранительница распорядилась ими по-своему: меняла на газеты, растапливала печь, оклеила стены бывшей господской бани, в которой жила.

Участники экспедиции сняли наклеенные в несколько рядов документы, а стены оклеили вновь с трудом найденными в селе газетами. Преисполнившись доверия, Прасковья вытащила откуда-то из сена остальную часть архива - огромное количество писем матери, отца, братьев, сестер и самого писателя, в том числе его единственное сохранившееся письмо из Лицея, письма Вятского периода. Архив был передан в Пушкинский Дом, где сейчас и находится, его материалы частично опубликованы52.

В июле 1931 г. заведующая Талдомским музеем Е.В.Сосенкова передала во временное пользование в Пушкинский Дом хранившиеся в музее материалы родового архива Салтыковых . "С той поры,- отмечает один из нынешних сотрудников, - в Талдомском музее нет архива помещиков Салтыковых". Остались в Талдоме лишь "Месяцесловы" - уникальные дневники-летописи, записи в которых о семейных событиях вели три поколения Салтыковых53. В 1962 г. Отдел письменных источников Государственного Исторического музея (ГИМ) получил из Литературного музея "груду разрушенных столбцов" - 1600 документов 1616-1757 гг., переданных в Литмузей из Дмитровского краеведческого музея54. Материалы родового архива Салтыковых, как отмечает сотрудник ГИМ, поступили в Дмитровский музей из родового имения Салтыковых с.Спасского. Эта часть родового архива содержит личные, слу-жебные, земельно-хозяйственные документы, материалы о сыске беглых крестьян, переписку. Часть материалов опубликована.

Таким образом, некогда единый усадебный архив оказался раздробленным между несколькими хранилищами, расположенными в разных городах. В основном, сохранилась вотчинная и эпистолярная части этого богатого собрания, некоторые научные и литературные труды отца писателя. Е.В.Салтыков занимался также и изучением истории рода и, как свидетельствует запись в одном из "Месяцесловов", хранил в родовом архиве герб и родословную Салтыковых55.

Если архив Салтыковых только в 1920-е гг. был взят на учет, то "библиотека, архив и коллекция старинных вещей" известных историков Барсуковых из имения Яринское удостоверением Наркомпроса были взяты под охрану еще в апреле 1918 г. Библиотека в 1924 г. находилась в Центральной городской библиотеке г.Ленинска56, о судьбе же архива в известных нам документах не сообщается.

Не известна также судьба находившегося в 1921 г. в Калязинском музее еще одного "весьма ценного рукописного собрания", добытого, как указывает эмиссар Библиотечного комитета А.И.Иванов, Калязинским уездным комитетом Главмузея (к сожалению, не указано, откуда). Собрание представляло собой копии писем конца XVIII - начала XIX столетия на русском и немецком языках А.В.Суворова к разным лицам и "многих высокопоставленных особ" к Суворову. Среди писем находился также журнал военных действий русских и австрийских войск в Италии в 1799 г.57. Вероятно, это собрание поступило в музей из имения Хроброво, принадлежавшего Суворовым.

Извстно, что в 1911-1912 гг. Императорское Русское историческое общество по повелению государя императора (что особенно значительно) через губернские ученые архивные комиссии проводило обследование местных правительственных и частных архивов для того, чтобы обеспечить их сохранность. Из всех уездов Тверской губернии сведения об имеющихся частных архивах в усадьбах дворян были получены только по Кашинскому. Их сообщили в ноябре 1912 г. священники И.Завьялов и И.Приселков58. Из частных архивов и собраний исторических материалов в уезде были отмечены: архив Тольвиной в с.Кожино, княжны О.В.Оболенской в имении Бибиково, С.Д. Кожина в с.Анастасово, Ларионовых при с.Благовещенском, Воробьева в с.Уницы, Лихачевых в с.Устиново, Кисловских в с.Архангельском, Н.Д.Хох-ловой в с.Юрьевском, О.И.Каменецкой в усадьбе при станции Пищалкино.

В 1918 г. в г.Кашине, одном из первых уездных городов губернии, стараниями В.И.Кункина, сына известного Кашинского коллекционера, был создан музей на основе собрания Кункиных и национализированных историко-художественных ценностей из монастырей и дворянских усадеб уезда. В 1919 г. почти одновременно с губернским было образовано уездное актохранилище. В 1920-е гг. в Кашине активно работало Общество ревнителей изучения местного края, созданное в 1918 г. С.В.Кисловским, членом Географического Общества при АН СССР. В составе Кашинской архивно-разборочной комиссии с 1921 г. трудился П.П.Кисловской, которого В.И.Кункин характеризовал как любителя старины, имеющего много старинных документов, "которые если не в подлинниках, то в копиях желательно бы иметь при архивах"59.

Часть документов из родового архива вместе с документами дворян Травиных была передана в Тверской музей еще в 1886 г. В.П.Кисловским, Кашинским уездным предводителем дворянства, членом ТУАК. Документы Травиных XVII-XVIII вв. В.П.Кисловской приобрел у крестьянина, купивше-го усадьбу Травиных. В настоящее время они находятся в фонде ТУАК в ГАТО и представляют, по характеристике М.В.Рубцова, опубликовавшего некоторые из них, "всевозможные письменные произведения, какие обыкновенно в изобилии встречаются в несложном быту мелкопоместного дворянина и сельского хозяина"60.

Документы Кисловских членами ТУАК не были разобраны. Известно обращение В.И.Кункина в Тверской музей 7 марта 1928 г. от имени Общества ревнителей изучения местного края с просьбой прислать их на время в Кашин61. Вероятно, документы были переданы, так как в 1937 г. из Бежецкого райархива в областной поступили в россыпи 300 документов Кисловских за 1640-1850 гг. (в 1929-1930 гг. в связи с существованием административно-территориального деления по округам, возможно, некоторые фонды Кашинского архива были переданы в Бежецк, как центр округа). Но сохранившийся таким счастливым образом архив, к сожалению имеет печальную дальнейшую судьбу: 133 дела из фонда Кисловских, как свидетельствуют учетные документы ГАТО, погибли во время оккупации Калинина в 1941 г.

Если архив Кисловских был передан в ТУАК самим владельцем, то фамильные документы Вельяминовых-Зерновых были принесены в дар Тверскому музею в 1893 г. А.И.Калачовым, получившим их от И.Ф.Кулагина и И.Я.Кочерова, купивших имение Вельяминовых-Зерновых в Кашинском уезде. Архив содержал, в основном, столбцы XVII в., интересные в бытовом отношении. А.К.Жизневский, сообщая об этом пожертвовании, особо выделил, например, письмо к Г.Б.Благово от жены Анны середины XVII в., рисующее "домашний быт поместных дворян"62. В настоящее время некоторые документы XVII-XIX вв. Вельяминовых-Зерновых (в частности, по вотчине при д.Артемово, духовные завещания) хранятся в Кашинском краеведческом музее.

Данные ТУАК с достаточной очевидностью свидетельствуют о том, что в усадьбах Кашинского уезда находились историко-художественные ценности, подлежащие охране. Но даже при наличии в городе вышеперечисленных научных учреждений и обществ не хватало специалистов для обследования и охраны богатых сокровищами усадеб. Из отчета музея за январь-февраль 1919 г. следует, что "все усадьбы кашинских помещиков захвачены представителями местных властей", ценные памятники старины и искусства или испорчены, как например, старинная мебель или совершенно уничтожены 63.

Из отчета Кашинского подотдела по охране памятников старины и искусства за июнь - сентябрь 1919 г. известно о гибели ряда усадебных архивов в уезде. Так, из имения Скарятиных Чернышево значительная часть мебели, книги и "старинные письма" были увезены "во время обысков представителями советской власти"; в имении Рыхлевской в с.Воробьево все "в первые дни обысков было уничтожено, разбито, разорвано"64. В имении Михайловское от родового архива Карякиных осталось лишь три грамоты на вотчины и дворянское достоинство65. В фонде Кашинского музея хранится печатная жалованная грамота 1670 г. царя и великого князя Алексея Михайловича, данная Ф.Карякину на треть сельца Рагозина с пустошами в Ивановском стане Бежецкого уезда из поместья в вотчину. Грамота довольно хорошей сохранности с вислой печатью красного воска на шелковом шнурке. Место крепления печати к бумаге с двух сторон нижней части листа укреплено красным атласом, обшитым шнуром. Для предохранения текста грамоты от выцветания прикреплен специальный покров зеленого шелка. Вероятно, это одна из тех грамот, которые были обнаружены в имении.

В сентябре 1923 г. от счетовода хозяйства Петровское при станции Пищалкино И.С.Маврина в губмузей поступили найденные им в сарае две купчие - Чичерина от 1833 г. и Потулева от 1858 г., а также грамота 1796 г., вид и принадлежность которой Мавриным не указаны66. Вероятно, это все, что осталось от архива О.И.Каменецкой. В марте 1923 г. сотрудником Кашинского музея В.Колотильщиковым была составлена опись имущества, имеющего музейную и художественную ценность, в имении известных земских деятелей Максимовичей при с.Шепели. К сожалению, архивные документы в описи отсутствуют, хотя известно, что последние годы жизни основатель Тверской земской учительской школы П.П.Максимович провел в этом имении67.

В сентябре 1919 г. уездным подотделом по охране памятников было обследовано имение Анастасово, принадлежавшее Кожиным, одному из древних дворянских родов. В имении, где была "ценная и обширная библиотека, старинные портреты, картины, старинная мебель", были обнаружены лишь "жалкие остатки" перечисленного. В отчете отмечается, что "частью вещи разобраны бывшими членами волостного исполкома, частью соседними крестьянами и частью рабочими на вновь строящейся железной дороге, которые жили в этом доме и, по рассказам свидетелей, растапливали печи старинными книгами". Сотрудники подотдела вывезли остатки родового архива Кожиных - "63 свитка конца XVII и начала XVIII столетия"68. Установление современного местонахождения данных материалов требует специального исследования. В Кашинском краеведческом музее имеется ряд документов XVIII-XIX вв. из Анастасовского архива - это грамоты Тверского дворянского депутатского собрания о внесении Кожиных в родословную книгу, духовные завещания, рескрипты на ордена, патенты на чины, материалы о строительстве дома в с.Настасове, церкви в с.Кожино. Некоторые документы по Анастасовскому имению находятся в фонде Кожиных,поступившем в ГАТО из Бежецкого архива.

Очевидно, одним из первых, уже в июле 1919 г., был перевезен в Кашинский музей архив Лихачевых из имения Устиново, содержащий документы XVII-XIX вв.69 В настоящее время эти материалы о службах Лихачевых, их имениях в различных губерниях и др. хранятся в ГАТО и Кашинском музее.

При повторном обследовании имений в 1924 г. в связи с запросом Центрархива обо всех имеющихся на территории губернии усадебных архивных фондах, заведующий Кашинским актохранилищем А.Ставровский сообщал,что архивного материала ни в одной из усадеб не оказалось70.

Сведений о судьбе других документных собраний, перечисленных кашинскими священниками для ТУАК, пока не имеется, поэтому идентифицировать их с архивами, находящимися в настоящее время в различных хранилищах, не корректно. В то же время в ГАТО хранятся архивы дворян Жеребцовых, Суворовых и Постельниковых, имения которых находились в Кашинском уезде, но сведений по истории бытования данных архивов и их судьбе после 1917 г. пока не обнаружено.

В Кимрском (бывшем Корчевском) уезде подотдел по делам музеев при отделе народного образования был создан гораздо позднее, чем в других. Долгое время подотдел не был укомплектован кадрами, в результате чего до 1920 г. систематического обследования историко-археологических памятников в уезде не проводилось. Хотя, как отмечается в одном из обращений уездного подотдела в губернский, "целый ряд фактов указывает на то, что... в архивах бывших помещичьих усадеб можно найти целый ряд исторически ценных документов"71. Имеются сведения лишь о вотчинном архиве графини Самойловой, в 1922 г. находившемся в особом помещении Кимрского народного музея, а в 1923 г. поступившем в Кимрское актохранилище в составе 212 единиц хранения72. Дальнейшая судьба архива не выяснена. В ГАТО находится архив дворянина А.Н.Перхурова, владевшего имением при с.Перекладово в Корчевском уезде. Содержащий 16 дел за 1744-1856 гг., архив поступил в 1960 г. из Госархива Калужской области, куда он был ошибочно передан когда-то Смоленским областным архивом.

Не ясна судьба огромного вотчинного архива Голенищевых-Кутузовых, владевших имением Шубино (Печетово, Климотино). По воспоминаниям старожилов, приведенных кимрским краеведом И.А.Казанским в своих работах 1920-х гг., вотчина была богатая, имелись скотные дворы, водяная и ветряная мельницы, кирпичные и дегтярные заводы, теплицы. Вотчинными делами руководили бурмистры и управляющие, для канцелярии было построено каменное здание. Скорее всего и этот архив можно зачислить в список утраченного.

В отличие от Корчевского, Новоторжский уезд, богатый жемчужинами в ожерелье тверских усадеб, привлекал пристальное внимание как тверских, так и центральных организаций, занимавшихся сбором и охраной памятников старины. Дважды обследования усадеб были проведены художественно-историческим музеем г.Торжка, образованным в октябре 1918 г., а также членами историко-археологической секции при музее. Осмотрены были следующие усадьбы: Татаринова в с.Таложня, Загряжского в с.Селихово, Ленино; Кузьминых в Чевакино, Дубасова - Раек, дом Белавинского в Торжке, имение Бакуниных в Прямухино, Львова - Борок и Коросково; Салтыкова - Борок, Кропоткина-Щербово и Саполово, дом Барского в Торжке, Каменского в с.Никольское, Михайловых в Поречье и Прутне, Вульфа - Зайково, Синицына - Сырково. Остальные усадьбы, по сообщению заведующего музеем П.Воронцова, "не зарегистрированы, как для музея ничего не давшие"73. Следовательно, к октябрю 1918 г. ни в Грузинах Полторацких, ни в Машуке Петрункевичей, ни в Миронежье Тыртовых, ни в Дубровке Свечиных и ряде других известнейших усадеб уезда ничего не осталось. "Многое погибло в первый период революции, многое гибнет и сейчас, так как с трудом подвергается извлечению и спасению"74,- отмечал в 1920 г. секретарь Комитета научных библиотек А.А.Титов, обследовавший Никольскую волость Новоторжского уезда.

С 1 по 20 февраля 1919 г. эмиссаром Коллегии по делам музеев Наркомпроса В.В.Пашуканисом было обследовано несколько имений в Новоторжском уезде - Кувшиново, Дядино, Прямухино, Митино, Щербово, Борок и Раек. Сохранился отчет "по объезду имений", в котором Пашуканис сообщает, что в имении Кувшиновой "художественно-исторических ценностей, вызывающих надобность в охране, нет", а из имения Митино им вывезены "разысканные на чердаке бумаги по имению и вообще по делам с крестьянами, начиная со времени Алексея Михайловича", то есть архив Львовых. Несмотря на тщательные поиски, "никаких бумаг фамилии Романовых (последних владельцев усадьбы - Л.Б.) не оказалось". Из имения Борок Пашуканис вывез, как он отмечает, "лишь пачку бумаг, совершенно случайных, имеющих отношение скорее к имению Митино". Отобранные фотографии и альбомы Львовых Пашуканис предложил Торжокскому отделу народного образования. В УОНО эмиссар также сообщил об обнаруженной им в усадьбе Щербово "совершенно разбитой" переписке 1870-80-х гг. Из имения Раек Пашуканис вывез "5 карандашных рисунков, английские карикатуры и весь рукописный материал, в том числе более 30 масонских рукописей"75. Из записей в "Книге регистрации передачи вещей из дворянских усадеб в музеи" следует, что в феврале 1919 г. в Отдел рукописей Румянцевского музея переданы из усадьбы Глебовых 5 рисунков XVIII в., 16 листов английских гравюр и карикатур, акварель, 48 рукописей и 3 пачки документов76.

Переписку семьи адмирала Дубасова В.В.Пашуканис оставил в Торжке, как "мало интересную", с его точки зрения, касающуюся главным образом "дел по имению". Письма, относящиеся ко времени первого занятия русскими войсками Порт-Артура, были выделены и переданы в УОНО77. 9 августа 1920 г. часть "старых" документов по имению Раек Дубасовых заведующий Торжокским музеем В.Ф.Ярополов привез в Тверь и передал в музей И.А.Виноградову78.

В августе-сентябре 1920 г. в Торжке было образовано архивохранилище, заведующим которого был назначен И.П.Постников, член ТУАК с 1900 г. В одном из отчетов в Главархив заведующий Тверским губархбюро В.П.Оли-сов сообщил о том, что в Новоторжском музее местного края находится обширная (несколько сотен) переписка Дубасовых, Аристовых, Вульфов, Лосевых, Петрункевичей, Бакуниных, Аболешевых и др. Член Коллегии Главархива В.Н.Сторожев в ответном письме предложил подготовить эти письма для перевозки в Москву, "в виду того, что некоторые имеют историческое значение"79. Вследствие этого 25 октября 1920 г. В.П.Олисов поручил П.И.Пост-никову составить опись всей переписки. Приняв предложение, Постников отмечал затруднительность скорого выполнения из-за невозможности заниматься чтением писем вечером за неимением керосина и полном беспорядке размещения писем в двух ящиках (весом до двух пудов), когда "рядом с письмами Дубасовой лежали письма и записочки детей неизвестных лиц, счета и др.документы"80. Из огромного количества просмотренных писем Постников нашел, по его словам, "немного достойных внимания". Вывод об "относи-тельной" научной ценности переписки был вызван его разочарованием по поводу того, что письма принадлежали адресатам Бакуниных и Дубасовых.

Характеризуя состав адресатов и авторов писем, Постников отмечал большое количество писем М.Бакуниной к Екатерине Цырг и писем разных лиц к А.С.Дубасовой, "Дине", Аболешевой и Мордвиновой. Писем же Дубасова, братьев Бакуниных, Аристова и Аболешевой в этом собрании было немного.

Разочаровало Постникова и содержание писем. Надеясь "познакомиться с душами, чувствами и желаниями интеллигентных лиц", составитель описи увидел, что содержание писем было "самое обыденное - домашнее: о продаже и покупке лошадей и имений, о найме кормилицы, болезни взрослых и детей, просьбы о протекции, уплате долгов, доходах и расходах, о перевозке собак, выпадении головных волос, полушубках и кофтах, присылке книг, приискании домашнего учителя, о встречах с теми или иными лицами, об удобном поезде для путешествия в Берлин и проч." На основании прочитанного архивист сделал вывод о нешироком "умственном кругозоре" этих людей. Видимо, в обычной семейной переписке Постников предполагал найти изложение идеалов и политических идей пишущих. Поэтому из 1350 писем составитель описи выделил особо лишь несколько находок, достойных, по его мнению, внимания: "1) "Непонятливость" Чехов (баллада), 2) Открытое письмо к А.С.Суворину, 3) Письмо архиепископа Саввы к А.С.Дубасовой, 4) Письмо Александра Бакунина к Л.Н.Толстому, 5) "Конкурс" (сатира на членов Синода), 6) Письмо М.Литвинова, 7) Письмо Елизаветы Мусиной- Пушкиной, 8) Меню завтрака на бр[иге] "Наварин", 9) Письмо к О.И.Глебову от 1786 г., 10) Письмо из Франции к О.В.Дубасову, 11) Письмо Влад.Воскресенского к А.С.Дубасовой, 12) План дачи-имения А.С.Дубасовой, писанный В.Стат-кевичем, 13) Письмо крестьянина по поводу прокламации императорского М[осковского] общества сельского хозяйства, 14) Билет, данный И.И.Петрун-кевичу на проезд на дачу "Александрия" для представления Николаю II"81.

Остальные письма Постников предложил уничтожить, но, к счастью, был остановлен Олисовым и Главархивом82. Некоторые из перечисленных Постниковым документов, в частности баллада Чехова, сатира на членов Синода, письмо А.А.Бакунина к Л.Н.Толстому, чрезвычайно заинтересовали инспектора Главархива Н.Ф.Бельчикова, впоследствии известного ученого-литературоведа. Бельчиков направил в губархбюро запрос о возможности копирования для него этих документов. Копии были сделаны и отправлены 28 марта 1921 г.83 В 1923 г. все 1350 писем Дубасовых,Бакуниных, Аболешевых и других были переданы в Центрархив в Москву 84.

17 июля 1920 г. из Тверского губземотдела в губмузей поступило сообщение о том, что "в бывшем имении Шаховской-Глебовой-Стрешневой Новоторжского уезда подвергся расхищению весьма ценный исторический архив, отдельные документы из которого рассеялись по соседним селениям и, в частности, несколько грамот Бориса Годунова оказалось в мелочной лавочке"85. В.П.Олисов обратился в Торжок с просьбой собрать расхищенные исторические документы и перевезти остатки архива из имения в хранилище86. Сохранившиеся документы, сформированные в 17 дел, поступили в Торжокское актохранилище87. Ныне спасенная часть архива Глебовых-Стрешневых находится в ГАТО.

Секретарь Библиотечного комитета А.А.Титов, обследовавший в июле 1920 г. усадебные библиотеки на территории Никольской волости Новоторжского уезда, на чердаке бывшего барского дома "графа Никольского" - в родовом имении Н.А.Львова Никольском-Черенчицах нашел несколько писем известного писателя и архитектора и обрывки планов различных построек, "какие воздвигались Львовым". От руководителя кружка по изучению местного края при Никольском ВолОНО Елоховского Титов получил 35 столбцов, "изъятых" членами кружка у частных лиц. Расшифрованные копии Титов обещал выслать кружковцам88. Дальнейшая судьба этих материалов пока не выяснена. Установить ее чрезвычайно важно, так как вывезенные Титовым документы - это единственное, что осталось от Никольского архива Львовых. По сообщению А.Н.Греча,побывавшего в Никольском в сентябре 1926 г., архивом, в котором находились чертежи Н.А.Львова, были обклеены стены в деревенских избах89.

Из усадебного архива А.А.Львовой при д.Борок в июле 1923 г. Новоторжским архивом были переданы губархиву рукописи сочинений А.И.Герцена, представляющие собой последовательно выписанные цензурные пропуски в сочинениях Герцена, изданных до 1870 г. О получении материалов губархбюро сообщает в отчете в Центрархив в октябре 1923 г. В ноябре инструктор Центрархива Н.Лавров увозит из Твери в Москву 6 несброшюрованных тетрадей на 249 листах90.

В 1923 г. из Тверского музея в Губархив поступили 63 столбца XVII - начала XVIII вв. Повало-Швейковских, найденные в 1920 г. в имении Щербово инструктором подотдела по охране памятников старины В.Ф.Ярополовым, разобранные им и переданные в Тверской музей91. Часть усадебного архива Повало-Швейковских еще в 1928 г. находилась в Торжокском архиве92. Возможно, это та переписка, о которой упоминал Пашуканис. Дальнейшая судьба этих материалов требует дополнительного изучения.

В 1920 г. в Тверской историко-археологический музей отправил Ярополов и разобранные им "древние" документы Загряжских из имения Селихово, которое он посетил 4 раза, работая до 6 дней почти в каждое посещение. В Тверской музей было отправлено около 2-х пудов документов в 4-х тюках93. В настоящее время 400 единиц хранения с документами из усадебного архива Загряжских находятся в Тверском музее, 50 дел в фонде ТУАК в ГАТО.

По данным, сообщенным И.Арзамасцевым в губархбюро, в 1928 г. в архивохранилище Торжка находились также архивы дворян Аболешевых из имения Попово (ныне в ГАТО), М.В.Всеволожского из Таложни, А.А.Львовой из Борка. Архив дворян Бакуниных из Прямухино в 1923 г. сдан Арзамасцевым лично представителю Центрархива 94.

Прямухинский архив Бакуниных был известен и использовался исследователями еще до 1917 г. Так, воспоминания сестры милосердия Крестовозд-виженской общины Е.М.Бакуниной о ее работе в госпиталях в период Крымской войны и ее переписка из семейного архива были опубликованы в "Вестнике Европы" в 1898 г. К Прямухинскому архиву обращался А.Н.Пы-пин, использовавший некоторые письма В.Г.Белинского в своей работе "Белинский, его жизнь и переписка" (Спб., 1876 г.) Как отмечает А.А.Леван-довский, на этих же письмах построена и значительная часть очерка П.Н.Ми-люкова "Любовь у идеалистов 30-х годов", помещенного в его книге "Из истории русской интеллигенции" (Спб., 1902) 95.

Русские историки начала ХХ в., изучая истоки либерального движения, к которому принадлежали сами, обращались к эпохе 1830-40-х гг., к проблемам последекабристского общественного движения. Богатство ценного и свежего материала в семейном архиве Бакуниных для изучения этих проблем побудило известного исследователя истории России Х1Х в. А.А.Корнилова обратиться к Прямухинскому архиву96. Как сообщает исследователь и издатель научного наследия А.А.Корнилова А.А.Левандовский, "главной хранительницей семейных преданий" с 1825 г. была Н.С.Бакунина, жена Павла Александровича, брата Михаила. От нее А.А.Корнилов и узнал о существовании богатейшего эпистолярного собрания в составе семейного архива. В 1898 г. архив находился в Крыму, в имении П.А.Бакунина "Горная щель", где впервые историк с ним познакомился. По описанию Корнилова, в состав архива входили письма, начиная с 1810 г. Письма и бумаги XVIII в. встречались в незначительном количестве.В переписке 1810-1820-х гг. историк отметил значительные пробелы, так как в 1826 г. А.М.Бакунин уничтожил письма декабристов, с которыми он был весьма близок.

Изучение переписки позволило Корнилову сделать некоторые замечания по формированию семейного архива. За 1820-е - начало 30-х гг. сохранилась, в основном, переписка родителей с детьми. Основные же богатства архива накапливались с середины 1830-х гг.: переписка членов семьи между собою, с близкими им Беерами и членами кружка Н.В. Станкевича. Все это, отмечает историк, "сохранялось систематически", причем письма были разложены и подшиты в хронологическом порядке в толстые томики, каждый из которых содержал по 200-300 мелко исписанных почтовых листков, иногда даже крест-накрест, часто на иностранных языках. За некоторые годы таких томиков насчитывалось по 2-397.

Весной 1905 г. в Ялте начались погромы. Беспокоясь о безопасности архива, в апреле хранительница Прямухинской старины отправила архив на родину, но не в Прямухино, а в имение Петрункевичей Машук. Летом 1907 г. Корнилов выехал туда для работы над архивом и в последующие 1908-1913 гг. проводил в Машуке каждое лето. Представители рода и близкие знакомые Бакуниных со своей стороны помогали историку имеющимися в их собственности материалами. Так, в 1908 г. вдова последнего владельца Прямухина, А.А.Бакунина, передала Корнилову мешок с письмами. Д.И.Дьяков прислал историку массу записок своей матери Варвары Александровны, урожденной Бакуниной. Весной 1913 г. племянник сестер Беер обнаружил в своей усадьбе (Шашкино) и прислал Корнилову целый архив - более 400 писем и записок. Н.С.Бакунина присылала историку копии писем мужа. По разным документам Прямухинского архива ею была составлена "Прямухинская летопись", в которой по годам была расписана "вся жизнь Прямухина, со всеми событиями в семье".

Множество писем было скопировано самим Корниловым целиком, еще больше - в отрывках. Копии материалов Прямухинского архива вдова историка передала в Пушкинский дом98.

Итогом работы А.А.Корнилова над Прямухинским архивом было издание двух томов "Семейной хроники Бакуниных": "Молодые годы Михаила Бакунина" (М.,1915) и "Годы странствий Михаила Бакунина" (М.,1925), публикация хроники семейства Бакуниных по неизданным материалам в журналах "Былое" в 1907 г. и "Русская мысль" в 1909-1911 гг. Как справедливо замечает А.А.Левандовский, Прямухинский архив предоставил историку редкую возможность изучить весь процесс формирования либеральной "души" по уникальным источникам - письмам 99.

Вполне понятно, что судьбой этого, ставшего уже известным, усадебного архива после 1917 г. были обеспокоены ученые как в столице, так и в Твери. В ноябре 1918 г. заместитель заведующего ГУАД С.Ф.Платонов обратился в ТУАК со специальным поручением обследовать состояние родовой библиотеки и фамильного архива Бакуниных. В случае опасности уничтожения или небрежной охраны Комиссии поручалось вывезти библиотеку и архив в Тверь за счет ГУАД 100.

Обследовавший в феврале 1919 г. имения Новоторжского уезда эмиссар Коллегии по делам музеев В.В.Пашуканис вывез найденные им на чердаке усадебного дома в Дядине переписку и дневники, оставив уложенные в корзины приходо-расходные книги 1890-х гг. Из Прямухинского дома Пашуканис взял "всю переписку Бакуниных, рукописные сочинения, дневники и бумаги, касающиеся имения, автобиографические произведения А.Серова, фотографии, Сказание о Тьмутараканском камне", акварели и альбом с рисунками 40-х гг.

В своем отчете Пашуканис сообщил, что часть Прямухинской переписки увезена в Тверь сотрудником Тверского музея Фортунатовым, посетовав, что представитель губернских органов по охране памятников, взял только часть архива, оставив поденные записи, дневники, жалованные грамоты Бакуниных и другие документы без охраны. Фортунатов вывез в Тверь и уникальный по своей полноте гербарий тверской флоры, собранный А.М.Бакуниным, с описанием, составленным Бекетовым101.

Московский эмиссар увез документы Бакуниных в столицу. Более того, в своем отчете Пашуканис предлагал "вытребовать из Твери увезенную туда Фортунатовым часть переписки", а также получить "от Корнилова, Станкевича и Гершензона во временное пользование переписку, служившую им материалом, взятую ими лично. Весь материал, полученный таким образом, сконцентрировать в особой комнате, хотя бы при музее Льва Толстого"102.

В докладной записке в Коллегию Главархива заведующего Хранилищем частных архивов в Москве А.М.Фокина о работе за январь-апрель 1919 имеются сведения о поступлении архива Бакуниных 3 марта 1919 г.103 Возможно, это документы из состава вывезенных Пашуканисом.

Посетивший в январе 1919 г. Прямухино агент-специалист губмузея Н.Е.Фортунатов сообщал в отчете, что архив - всю личную переписку и другие бумаги, он нашел сваленными грудой на полу в кабинете. Разбираясь в них, Фортунатов обнаружил "подлинную дарственную грамоту Павла 1, а также копию грамоты австрийского императора Иосифа II о жаловании роду Полетика за спасение князя Собеского потомственного дворянства". Фортунатов также взял с собою в Тверь три книги ХV в. из остатков усадебной библиотеки104. Побывав в Торжке еще раз, в апреле 1919 г., он узнал на коллегии УОНО, что в Торжок приезжал "агент Московского Центрального отдела" Пашуканис, о чем Тверскому губмузею не было известно105.

По сведениям, сообщенным губотнаробразу Тверским ГубЗО в июне 1920 г., из имения Бакуниных в с.Казицыне библиотека, архивы и прочее,имеющее культурно-историческую ценность, имущество было вывезено по распоряжению одного из местных органов в Торжок. В связи с этим губземотдел счел нужным заметить, что "удаление предметов, связанных с именем и эпохой Бакунина и памятью о нем, из его дома несомненно уменьшает культурно-историческое значение последнего, затруднив для исследователей деятельности Бакунина изучение той обстановки, в которой протекала его молодость" 106.

Поиски остатков Прямухинского архива продолжались и в дальнейшем. Так, в октябре 1920 г. прибывший в Торжок эмиссар Тверского комитета научных библиотек А.И.Иванов пытался установить судьбу рукописи П.А.Бакунина "Трактат по алхимии" и других, которые, по его сведениям,оставались в Прямухине. На основе полученной информации эмиссар сделал вывод, что оставшиеся в Прямухине рукописи едва ли сохранились, так как шкаф, в котором они помещались, "был взят для других надобностей", а хранившиеся в нем материалы просто выброшены. А.И.Иванов обратился с просьбой к местным властям поручить учителю Прямухинской школы А.А.Иванову собрать оставшиеся рукописи и доставить в Торжок, в Музей местного края107.

В начале ноября побывав в Прямухине, А.И.Иванов привозит в Комитет научных библиотек изъятые им из Прямухинской школы-коммуны книги, среди которых рукопись XVIII в. "Краткая записка о роде Бакуниных"108. Интересно, что Комитет научных библиотек, перечисляя в протоколе заседания от 23 декабря 1920 г. книги, подлежащие вывозу из библиотеки г.Торжка, отмечает не только "месяцесловы Х1Х в. за целый ряд лет из библиотеки Бакуниных с рукописными замечаниями на полях", но и материалы, связанные с деятельностью Н.А.Бакунина в Тверском комитете по устройству и улучшению быта помещичьих крестьян, документы земских деятелей П.и А.Бакуниных. Это копии журналов Комитета, протоколы заседаний, инструкции и др., фотокопия протокола частного совещания земских деятелей, состоявшегося 6-8 ноября 1904 г. в С.-Петербурге "об общих условиях, необходимых для правильного течения и развития нашей общественной и государственной жизни" 109.

Учитель Прямухинской школы А.А.Иванов выполнил данное ему поручение, остатки Прямухинского архива поступили в Новоторжский музей местного края. 23-30 ноября 1921 г. эмиссары Библиотечного комитета В.И.Болотов и А.И.Иванов были специально командированы в Торжок для разборки привезенных из Прямухина материалов: 9-ти переплетенных тетрадей и 8-ми связок. Эмиссары составили краткую опись рукописей, а связка с семейной перепиской Бакуниных была привезена в Тверь для более тщательного описания. Предполагалось перевезти в Тверь все рукописи "для более подробного ознакомления". По мнению Болотова, "многие из них представляются интересными или в научном смысле или имеют местный интерес"110.

27 марта 1923 г. заведующий губархбюро В.П.Олисов получил ответ из губмузея на запрос об архивных материалах из имения Бакуниных. Со ссылкой на председателя школьного совета Прямухинской школы Волчихина сообщалось, что в октябре-ноябре 1919 г. в Прямухине находились черновики Павла Александровича Бакунина и, в частности, его труд "Вера и знание". Из рукописей Алексея Александровича Бакунина - его ботанические работы и черновик "Флора Тверской губернии", беловик которой поступил в губмузей. Отмечалось, что наиболее важные рукописи были вывезены из Прямухина сотрудником Центрального Музейного отдела Пашуканисом, а в имении осталась переписка частного характера, большей частью семейная. По словам того же Волчихина, оставшийся рукописный материал вряд ли сохранился. По сообщению члена коллегии губотнароба Ефимова, в Прямухинском архиве находилась рукопись П.Бакунина по алхимии с акварельными рисунками, но при обследовании усадьбы агентом губмузея не была обнаружена. Все сохранившиеся материалы вместе с библиотекой по постановлению губмузея были вывезены в Торжок в Музей местного края, "вывезенному была составлена опись". Среди рукописей губмузей особо выделил следующие: "1. Различные бумаги Прямухинской и других экономий XVIII и Х1Х столетия. 2. Много ботанических работ Бакуниных. 3. Метеорологические наблюдения в Прямухине за ряд лет. 4. Старый каталог Прямухинской библиотеки. 5. Отрывки трактата о политической экономии. 6. Рукописи и заметки по русской истории. 7. Работы и исследования по различным вопросам. 8. Дневники. 9. Разная семейная переписка XVIII и XIX века. 10. Большая рукопись Павла Бакунина. 11. (Разные) ноты" 111.

Таким образом, в результате деятельности разных учреждений по охране памятников старины - центральных и местных, части архива Бакуниных оказались в различных хранилищах. По сообщению управляющего Историко-культурной секцией Главархива В.М.Фриче в Коллегию 1 сентября 1921 г., часть архива Бакуниных находилась в Румянцевском музее, часть- в ведении Тверского губархива, а "3-я вывезена еще кем-то и, вероятно, находится в Москве неизвестно где"112. Перечисляя подобные примеры раздробленности частных архивов, Фриче обращался в Коллегию Главархива с просьбой ликвидировать параллелизм, возникший в результате сбора и хранения частных архивов музейными и архивными ведомствами, закрепив это право исключительно за Историко-культурной секцией Главархива. Воссоединение фондов предполагалось, конечно же, в столичных хранилищах. Этому способствовали и обращения московских ученых, заинтересованных в изучении усадебных материалов. Так, в июне 1922 г. в Центрархив обратился профессор Н.Пиксанов с просьбой о переводе Прямухинского архива из г.Торжка в Москву, так как ему были необходимы эти документы для изучения "личности и биографии Варвары Александровны Бакуниной-Дьяковой (в широких перспективах барской культуры и психологии)"113.

В мае 1923 г. все материалы архива Бакуниных из Твери и Торжка по согласованию с Президиумом Тверского губисполкома были переданы Центрархиву. Из Тверского губархбюро инспектор Центрархива Н.Лавров принял "3 пачки писем, вывезенных из имения Прямухина Бакуниных (письма не разобраны, переписка велась с Оболешевыми, Аристовыми, Циргом и Бакуниной)"114. Из Торжокского архивохранилища материалы Бакуниных были полностью переданы представителю Центрархива, о чем уже упоминалось ранее.

Поиск рассыпавшегося архива продолжался и впоследствии, но уже не в опустевшей усадьбе. Сотрудники уездного актохранилища обратились к жителям города и уезда через местную печать с целью собрать разрозненный архивный материал. 4 августа 1924 г. в газете "Пламя" (Торжок) И.А.Арза-масцевым была опубликована статья "Уголок Бакунина в Музее местного края". "Нам известно,- писал Арзамасцев,- что в Новоторжском уезде у некоторых граждан сохраняются письма и рукописи Бакунина.Часть этого материала попала к ним из Прямухина, часть из Машука от Петрункевича (родственник Бакунина), 2) при перевозке его книг в Раменье". Сотрудник архива выражал надежду, что все лица, имеющие бакунинский материал, узнав о существовании в музее "уголка Бакунина", доставят этот материал в музей 115.

В сентябре 1924 г. в ответе губархбюро на запрос Центрархива сообщалось, что "по слухам" незначительные Бакунинские материалы имеют некоторые граждане в Новоторжском уезде: Анна Михайловна Смирнова -родственница Бакуниных, Роман Бордевич - бывший управляющий имением Бакуниных и Ефрем Иванович Разумовский - бывший учитель Раменской школы Новоторжского уезда". Эти данные губархбюро предполагало проверить116.

По сведениям указателя "Личные архивные фонды в государственных хранилищах СССР" 1,5 тысячи дел из Прямухинского архива Бакуниных ныне хранятся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) в Москве, 2 тысячи дел - в Пушкинском Доме в С.-Петербурге. Несколько дел с имущественно-хозяйственной документацией Бакуниных за 1907-1917 гг. хранит Центральный Исторический архив г.Москвы в фонде Фокиных (ф.2049).

4 сентября 1965 г. Тверской областной архив приобрел 73 дела, содержащих документы (в основном, переписку) Бакуниных, Муравьевых и Дьяковых. Эти материалы были проданы облгосархиву Н.А.Судаковой, племянницей со стороны жены бывшего заведующего Тверским музеем И.А.Виноградова. В составе приобретенных материалов находится "Меся-цеслов" 1810 г. из Бакунинской библиотеки с семейными записями. К сожалению, кроме акта, оформившего прием на госхранение проданных материалов, дело фонда не содержит иных сведений по истории бытования данного комплекса документов после 1917 г., о времени его приобретения Виноградовым, месте или лице, от которого эти документы к нему поступили.

О сохранившихся до настоящего времени у потомков Бакуниных документальных материалах свидетельствуют поступления последних лет в областной краеведческий музей. Так, в 1978 г. фонд Государственного объединенного историко-архитектурного и литературного музея пополнили три десятка семейных портретов Бакуниных, документы и предметы быта. Их передала музею В.П.Ставровская - внучатая племянница М.А.Бакунина. По сообщению сотрудника музея, эти вещи и документы в 1918 г. были вывезены из Прямухина П.Н.Циргом, отцом В.П.Ставровской, который, женившись на Е.А.Бакуниной, поселился в усадьбе. Среди поступивших документов отмечается ранее не публиковавшийся дневник А.А.Бакунина за октябрь 1856 - май 1857 гг., периода его пребывания в С.-Петербурге по хлопотам за брата, заключенного тогда в Петропавловской крепости 117.

В областном архиве в фонде ТУАК хранятся еще 8 дел из Прямухинского архива, в основном, это хозяйственная документация. При такой разбросанности по различным хранилищам когда-то единых усадебных архивов, имеющих как общеисторическое, так и местно-краеведческое значение, крайне необходимы межфондовые, межархивные справочники по каждому из бывших усадебных архивов - аннотированные перечни документов, описи и прочее.

Осташковский уезд, столь пристальным вниманием центральных учреждений, как Новоторжский, не пользовался, возможно по причине своей отдаленности от обеих столиц. В феврале 1919 г. для осмотра имений в уезд был командирован агент-специалист губернского Подотдела по делам музеев В.П.Олисов. Олисов побывал только в трех имениях: Княжое Савиных, Бортники Понафидиных и Новые Ельцы Толстых. Ни в одном из них архивов или разрозненных рукописных материалов будущий глава Губархбюро не обнаружил118. Из имения Княжое Олисов вывез в Осташков 6 картин художника Колокольникова с сюжетами, изображающими моменты пребывания императора Александра I в Осташкове в 1820 г.

Хранитель Осташковского музея, археолог, нумизмат, ученик профессора И.В.Цветаева П.П.Всеволодов при мизерных средствах, отпускаемых музею, использовал любую возможность обследовать усадьбы, художественно-исторические ценности которых постепенно расхищались. Так, в октябре 1919 г. вместе с представителем Губсовхоза Р.Бордевичем Всеволодов осматривал имение Казиных Покровское-Казино, но архивные материалы в итоговых документах по проверке не упоминаются, хотя по сведениям губернского Комитета научных библиотек в Казино имелись рукописи119.

Через учителей школ, расположенных в селах близ с.Березовский Рядок, Комитет пытался разыскать или хотя бы получить сведения о "большой библиотеке из книг и рукописей" в имении Кульгачевых, но, видимо, безрезультатно, так как в документах Комитета ни положительных, ни отрицательных сведений об архиве и библиотеке Кульгачевых не имеется120.

В описании библиотеки М.А.Ланского в имении Федосьево, составленном в 1924 г. представителями волисполкома, рукописные материалы также не упоминаются, за исключением "хозяйственной книги"121.

В конце XIX- начале ХХ вв. в Тверской музей и ТУАК от дворян Осташковского уезда поступили два родовых архива. В 1894 г. осташковский дворянин А.А.Кушелев принес в дар музею свой богатый фамильный архив, состоявший из столбцов и рукописей XVII-XVIII вв. по Андреапольскому имению. Разбор и составление описания архива взял на себя протоиерей В.П.Успенский. Выражая благодарность А.А.Кушелеву, А.К.Жизневский обратил внимание членов Комиссии на этот и другие фамильные архивы, "как на обширный материал по изучению прежнего поместного хозяйства в Тверской губернии, бытовых условий и правовых отношений, а также и генеалогии дворянских родов"122. В настоящее время документы XVIII-XIX вв. из состава переданных Кушелевым вместе с описанием архива, выполненным Успенским, находятся в фонде ТУАК. Судьба столбцов из архива Кушелевых остается пока неизвестной. Возможно, они оставались в музее и были переданы вместе со всей коллекций документов XVII в. в РГАДА или погибли в 1941 г. при пожаре Путевого Дворца, в котором находился музей.

На заседании ТУАК 7 декабря 1911 г. священник Л.И.Крылов доложил о поступившем в Комиссию родовом архиве осташковских дворян Беловых, содержащем документы родственных родов Казиных, Ивковых, Толбугиных, Шептицких и др. Переданный архив включал 5 выписей из писцовых, отказных и полоняничных записных книг, а также и 24 грамоты и записи /ка-бальные, отпускные, духовные, рядные, раздельные, данные, меновные и др./ 1639- 1708 гг. В 1912 г. документы архива Беловых были изданы ТУАК и в настоящее время находятся в фонде Комиссии в ГАТО. Вследствие того, что входившие в состав родового архива акты принадлежали представителям нескольких родственных фамилий, а история частных дворянских архивов в 1950-е гг., когда составлялась опись фонда ТУАК, не изучалась, документы родового архива Беловых были занесены в различные разделы описи по видовому признаку.

Во Ржевском уезде обследованием дворянских усадеб занимались сотрудники историко-археологического музея, возглавляемого со времени открытия в 1916 г. известным археологом и нумизматом П.Ф.Симсоном. Судя по его отчетам, собрание фамильных рукописей из имений уезда было в музее небольшим. Так, в отчете за май 1920 г. сообщается о поступлении в музей фамильных архивов Ганзенов в количестве 34 дел и 13 дел Ивиных, дворян Костромской и Тверской губерний. Среди документов Ганзенов Симсон отмечает, как наиболее замечательные, родовой герб с описанием, диплом за подписью итальянского короля Виктора Эммануила от 8 февраля 1907 г., данный Ф.К.Ганзену по случаю его назначения генеральным консулом в Генуе, духовное завещание Ф.К.Ганзена, служившего на различных дипломатических должностях в Мексике, США и Италии. В составе архива Ивиных находились чертежи и выписи из документов XVII в. по их вотчинам, выданные Московским архивом Министерства Юстиции123. Документы Ганзенов и Ивиных поступили в музей из Отдела управления Ржевского уисполкома. Судьба этих двух архивов не ясна. Если они были оставлены в Ржевском музее, то в 1941-1944 гг. погибли при почти полном разрушении города.

В начале 20-х гг. после сокращения штата музея и прекращения материальной поддержки работа по обследованию усадеб в уезде почти прекращается. В 1923 г. к ней приступил заведующий Ржевским актохранилищем М.В.Суетинов. Намечалось провести обследование по всем волостям, но из-за отсутствия средств были осмотрены только ближайшие к городу усадьбы, причем безрезультатно124.

Архивы С.А.Рачинского из с.Татева, Лутковских из Клепенино, графов Шереметевых из с.Молодой Туд и др. или погибли или были вывезены Московскими и Петербургскими архивными инспекциями и музейными комиссиями.Так, в отчете о деятельности инспекции Московского областного архивного управления за первое полугодие 1920 г. сообщалось о том, что инспекцией были приняты меры к спасению архива профессора Московского университета, члена-корреспондента Российской Академии наук, ботаника, математика, педагога-просветителя С.А.Рачинского в Татеве125. Более подробно о принятых мерах в отчете не сказано. Вероятно, Татевский архив ныне находится в РГАЛИ: по данным справочника "Личные архивные фонды в государственных хранилищах СССР" в этом архиве находятся 3,5 тысячи дел С.А.Рачинского и его братьев за 1662-1919 гг.

В 1902-1903 гг. в журнале "Русский вестник" В.В.Розанов опубликовал часть писем к нему С.А.Рачинского из Татева за 1892-1901 гг. Ответные письма философа, как и всех других его корреспондентов, Рачинский бережно хранил в Татевском архиве. В письме от 24 июня 1899 г. Рачинский сообщал Розанову: "Насчет ваших писем можете быть спокойны. Считаю их психологическим материалом весьма любопытным и для Барсуковых ХХ века драгоценным. Поэтому они все тщательно хранятся, с обозначением даты их отправления из Петербурга, по почтовым штемпелям (дату написания вы систематически скрываете). Все получаемые мною письма переплетаются в хронологическом порядке, и все сие (накопилось уже около ста томов) в свое время поступит в Публичную библиотеку"126. Желание С.А.Рачинского было исполнено, и в настоящее время 108 дел (переплетов) его переписки находится в РНБ в С.-Петербурге.

Высоко оценивая историческое, психологическое и научное значение писем В.В.Розанова, Рачинский отмечая в письме к нему от 13 июня 1901 г.: "Прекрасно вы делаете, складывая в татевский архив тот отдел ваших opera omnia, который вы предназначаете потомству, при получении каждого из ваших писем благодарю Бога за то, что оно будет храниться у меня, а не попадет, в виде фельетона в "Новое Время". В.В.Розанов в одном из писем предлагал Рачинскому присоединить к коллекции писем фотографии, что Рачинский и собирался сделать, сожалея лишь о том, что нельзя пополнить фотографиями уже переплетенные тома127.

Свое собрание переписки в Татевской усадьбе, С.А.Рачинский показывал приехавшему к нему в гости в июле 1898 г. графу С.Д.Шереметеву. По словам Рачинского, приведенным Шереметевым в его очерке "Татево", эта переписка имеет "прямое отношение к царствованию государя Александра III и касается многих возбужденных при нем вопросов"128. Помимо писем Розанову, в 1928 г. была издана переписка Рачинского с Л.Н.Толстым. В 1909 г. в журнале "Народное образование" опубликован дневник. Счастливо сохранившийся огромнейший татевский архив содержиттакже письма историка С.Д.Шереметева, писателя Н.Энгельгардта, сельских учителей, министров, студентов и крестьян.

Обследование усадеб в Старицком уезде началось в январе 1919 г. силами заведующего вновь созданного музея Е.А.Клодта. С января 1920 г. из-за отсутствия средств был упразднен отдел охраны памятников при Старицком УОНО, в августе 1927 г. был ликвидирован и музей129. Не менее богатый, чем Новоторжский, известнейшими в стране "дворянскими гнездами", связанными с именами А.С.Пушкина, И.Е.Великопольского, И.И.Лажечникова, уезд остался почти не обследованным, усадебные архивы, библиотеки, предметы художественно-исторического значения погибли или рассеялись по многочисленным новым владельцам.

В октябре 1920 г. Губернский комитет научных библиотек разыскивал "точный адрес того имения, в котором обнаружен масонский архив бывшего профессора Московского университета Мудрова, а также того лица, у которого означенный архив находится в настоящее время". В ответе Комитету заведующий губземотделом Синицын сообщал, что сведений об архиве не имеет, "но слышал, что некоторые рукописи его были кем-то найдены на одном из чердаков города Старицы". Известно, что библиотека профессора патологии и терапии Московского университета М.Я.Мудрова-"шкаф древних и старых русских и иностранных книг, принадлежащих г.Мудрову", долгое время хранилась у заведующего музеем Е.А.Клодта130. Сведений об архиве в документах не имеется, видимо и это рукописное наследие мы с сожалением должны внести в печальный мартиролог частных архивов.

В сентябре 1925 г. заведующий Старицким музеем Н.Суворов сообщил в губмузей о том, что при разборе книг им была найдена переписка Аксаковых - Сергея Тимофеевича, Ивана Сергеевича и Константина Сергеевича, с И.Е. Великопольским, а также одно письмо к Великопольскому И.И.Лажечникова, бывшего владельца имения Коноплино. Суворов испрашивал решения Губмузея о том, как поступить с находкой. Из резолюции на сообщении Суворова очевидно, что найденная переписка была передана Тверскому Госмузею131. Возможно, что Суворовым были найдены как раз подлинники тех писем Аксаковых к И.Е.Великопольскому, которые опубликовал известный историк и пушкинист Б.Л.Модзалевский в 1902 г. в журналах "Русский архив", "Литературный вестник" и сборнике "Памяти Л.Н.Майкова".

И.Е.Великопольский был давним другом семьи Аксаковых, но, как отмечает Б.Л.Модзалевский, от многолетнего знакомства Великопольского с Аксаковыми не осталось почти ничего, кроме нескольких писем, "случайно сохранившихся в бумагах Ивана Ермолаевича, большая часть которых погибла вскоре после его смерти частью в Петербурге, где он проживал подолгу, частью же в родовом имении его, селе Чукавине Старицкого уезда Тверской губернии"132. Внучка Великопольского Е.Н.Гамалей в своих воспоминаниях отмечала, что Модзалевский, неоднократно бывавший в Чукавине, очень просил продать ему письма А.С.Пушкина к Великопольскому"133. Копия одного из писем С.М.Великопольской мужу с сообщением о покупке И.И.Лажеч-никовым с.Коноплина была передана Тверскому музею в 1901 г. владелицей с.Чукавина Н.И.Чаплиной, о чем сообщается в журнале 84-го заседания ТУАК.

Возможно, найденные Суворовым письма сохранились среди книг библиотеки М.Я.Мудрова, на дочери которого был женат И.Е.Великопольский. По свидетельству самого поэта, от М.Я.Мудрова ему достается архив и библиотека: "Я сохраняю сокровищницу библиотеки его, в которой находятся собственные его сочинения - печатные и рукописные"134.

С другой стороны, в документах имеются сведения о том, что в 1923 г. в Старицком музее находились "архив и портреты, относящиеся к 1820-1860 гг. и собранные писателем этого времени И.Е.Великопольским". В июне 1923 г. в Тверской губернский комитет по делам музеев обратился научный сотрудник Пушкинского Дома С.Н.Казнаков, командированный Российской Академией наук в Старицу для "вывоза с согласия местных властей в Пушкинский Дом архива и портретов". В приемо-сдаточной описи предметов экспозиции, переданных Старицкому РОНО при закрытии музея в 1936 г., портреты Великопольских и Мудровых перечислены. Из рукописей в описи упоминаются только "сокращенные ответы, полученные Великопольским из всех мест России о выделке волокна прядильных растений"135.

Далеко не все библиотеки и архивы из усадеб в Старицком уезде местные ограны охраны смогли вывезти, так как перевозка была очень дорога. Например, в июне 1920 г. Е.А.Клодт сообщает в губмузей об изъятии художественно-исторических предметов из имения Поликарповых Панафидино (оружие, гравюры, портреты, картины, мебель, фарфор), замечая, что библиотека за невозможностью вывоза оставлена в имении136. Известно, что и архив в Панафидино был довольно значительным. Еще в 1894 г. А.Е.Поликарпов пожертвовал Тверскому музею часть фамильного архива, в основном столбцы "с разнообразным содержанием, чрезвычайно интересным в историческом, бытовом и хозяйственном отношениях, а также в смысле характеристики прежнего делопроизводства присутственных мест". В 1903 г. Н.В.Поликарпова пополнила пожертвованное ранее еще тремя десятками документов XVIII-XIX вв. из фамильного архива, в составе которых перечислены родовой герб, патенты на чины, документы о пожаловании орденов, записки, стихотворения и письма137. Некоторые документы XVIII в. из архива Поликарповых в настоящее время находятся в Тверском музее, столбцы, возможно, были переданы в РГАДА.

Известно, что дневники и переписка зачастую уничтожались самими владельцами, как например, это сделала П.А.Осипова. По сообщению А.П.Керн, Прасковья Александровна " уничтожила всю переписку с своим семейством: после нее не нашли ни одной записочки ни одного из ее мужей, ни одного из детей!.. Нашли только все письма Александра Сергеевича Пушкина"138. Дочь Е.Н.Вревской (Вульф), наоборот, по желанию матери уничтожила большую пачку писем к ней Пушкина. Предполагают, что эта пачка содержала и материалы А.Н.Вульф, завещавшей сестре все, что у нее оставалось на память о Пушкине. Случалось и обратное, сами владельцы или их потомки передавали материалы, связанные с поэтом, исследователям-пушкинистам. Так, первые пушкинисты (среди которых был, например М.И.Семевский, будущий редактор журнала "Русская старина"), которые успели еще побеседовать с А.Н.Вульфом, записали его воспоминания и получили разрешение опубликовать часть переписки. Дневники не имевшего своей семьи Алексея Николаевича перешли к детям его младшей сестры Е.Н.Вревской(Вульф) и вместе с другими пушкинскими реликвиями были переданы биографам поэта - Л.Н.Май-кову, опубликовавшему выдержки из дневника в 1899 г. в журнале "Русская старина", М.Л.Гофману, поместившему в 1915 г. на страницах издания Пушкинской комиссии Академии наук "Пушкин и его современники" почти полностью тетради дневника за 1828-1832 гг. Подлинные тетради, которыми пользовался Майков, в 1929 г. не были обнаружены, подлинный текст дневников, опубликованных Гофманом, хранится в Пушкинском Доме в Петербурге139. Но в полуразрушенных Малинниках, Бернове, Курово-Покровском оставались значительные усадебные архивы, содержавшие в том числе и автографы Пушкина.

Сохранился черновик отчета преподавателя Тверского пединститута А.Н.Вершинского от 2 июля 1923 г. об экспедиции студентов в Старицкий уезд, материалы которой частично опубликованы в 1925 г. С.Фессалоницким. В отчете историк говорит о необходимости сохранить от полного исчезновения Пушкинские уголки Старицкого уезда-Малинники, Берново, Павловское, ос-тановить их разрушение. Еще до революции, как сообщает Вершинский, часть предметов была вывезена из Малинников научными учреждениями. Так, в 1914 г. профессором Н.Котляревским для Пушкинского дома были взяты принадлежавшие Анне Николаевне Вульф альбом с записями Пушкина, Дельвига, Ф.Туманского и др., а также 3 письма Пушкина к П.А.Осиповой и письмо Дельвига к ней же.

Вершинский отмечает, что за годы революции предпринимались меры "к сохранению и обереганию немых свидетелей Пушкинской эпохи, к вывозу музейных и литературных ценностей, хранившихся в имении Малинники". Академией наук была дана охранная грамота бывшей владелице имения Е.С.Понафидиной. В 1920 г. Пушкинский дом поручил ей охранять до вывоза в Петроград библиотеку, архив и музейные вещи. Однако, охрана на расстоянии не могла спасти старого дома, в котором бывал Пушкин, с оберегавшей-ся в нем Пушкинской комнатой. Из-за отсутствия своевременного ремонта незадолго до приезда экспедиции дом рухнул. Все имущество и мебель из рухнувшего здания были перенесены в соседний дом, где и хранились в 1923 г. Среди них находились портрет А.Н.Вульфа и фотография его сестры Е.Н.Вревской (Вульф).

По поводу Берновской усадьбы Вершинский отмечает, что она также в большом запустении, "разрушение ... идет очень быстро и полуразрушенный Вульфовский дом с небольшой, растущей на крыше березкой, как бы является символом ушедшей в область прошлого дворянской культуры". О каком сохранении культуры могла идти речь, если в комнатах берновского дома студенты увидели только грязь, обломки мебели, в некоторых содержались кролики. Попытки поисков помещичьего архива, остатков библиотеки, отмечает Вершинский, не привели ни к чему140.

Архив Панафидиных в с.Курово-Покровское, вероятно, также был утрачен. В 1919 г. в имении располагался совхоз, а в доме оставались две престарелые женщины из семьи Панафидиных, которые не были выселены, благодаря заступничеству крестьян. По сообщению губсовхоза в Президиум Тверского губисполкома, за "старых барынь" вступились солидарные с крестьянами окрестных деревень рабочие совхозов Берновской волости, имеющие оружие. Конечно же, рабочие были разоружены, "старые барыни" Панафидины выселены из пределов совхоза141. Судьба архива не известна. Некоторые из материалов семейного архива Панафидиных ранее были опубликованы Б.Л.Модзалевским.Так, в 1915 г. он опубликовал семейный летописец Панафидиных с записями событий за 1734-1857 гг. "Обширный, уже очень ветхий, - едва ли не побывавший когда-то в пожаре, - летописец семьи тверских дворян Понофидиных" получен был Модзалевским от М.Н.Панафидина, владельца села Малинники142. В 1916 г. Модзалевский издал письма морского офицера П.И.Панафидина за 1806-1809 гг. Рукопись была подготовлена самим Панафидиным в 1860-х гг. на основании своих подлинных писем на родину из плавания. По сообщению Б.Л.Модзалевского, рукопись хранилась в бумагах младшего сына автора - Н.П.Панафидина и была передана Модзалевскому сыном его, М.Н.Панафидиным, жившим в имении жены, Е.С.Вре-вской, в с.Малинниках Старицкого уезда, к которой имение перешло по наследству от А.Н.Вульфа143.

Значительный архив существовал в усадьбе А.Ф.Бухмейера при с.Мику-лино-Городище. В имении находился большой винокуренный завод, метеорологическая станция; учрежденная владельцем в 1889 г. и содержавшаяся полностью на его средства сельскохозяйственная школа (преобразованная в 1904 г. в химико-техническое училище по винокуренной cпециальности)-единственная в России школа винокурения; летние курсы для практикующих винокуров, на которых с 1902 г. ежегодно обучалось по 100-250 человек. Школа винокурения располагала учебным винокуренным заводом и лабораториями, лекции на курсах читали профессора киевского и харьковского политехнических институтов. Здесь же в имении А.Ф.Бухмейер издавал единственный в России журнал "Винокурение", выходивший два раза в месяц, труды по винокуренному производству, в имении ставились театральные спектакли и т.д. "Интересно, что может сделать энергия предприимчивого, одаренного твердой волей интеллигента в деревне,"- отмечал корреспондент "Тверских губернских ведомостей" в 1904 г.

В усадебном архиве сложился большой комплекс документов по управлению заводом, изданию журнала, деятельности школ и курсов. Некоторые материалы из микулиногородищенского архива Бухмейера, относящиеся к деятельности его учебных заведений, опубликованы в 1913 г. самим владельцем. Это письма к А.Ф.Бухмейеру окончивших его учебные заведения с благодарностью за полученные теоретические и практические познания; свидетельства, представленные Бухмейеру и заведующему курсами от заводоуправлений из Харьковской, Тобольской, Волынской, Курской, Кубанской, Калужской, Рязанской и других губерний о деятельности выпускников; адреса, поднесенные А.Ф.Бухмейеру слушателями курсов144. К сожалению, о судьбе этого архива после 1917 г. ничего не известно. Из воспоминаний князя А.В.Мещерского известно, что не менее значительный архив сложился в имении при с.Ло-тошино, которым данный род владел с 1646 г., одном из "центров интеллигенции земледельческого прогресса", с широко известными в то время заводами - сыроваренным, сахарным и винокуренным.

Весьма значительной была эпистолярная часть этого усадебного архива. Как сообщает автор воспоминаний, постоянно проживающая в Лотошино С.С.Мещерская, урожденная Всеволожская, сестра тверского губернатора Н.С.Всеволожского, "поддерживала частую переписку с разными выдаю-щимися личностями в России и за границей". Летнее время в усадьбе проводила семья П.И.Мещерского, женатого на одной из дочерей историографа Н.М.Карамзина. Одной из самых интересных была, по мнению А.В.Ме-щерского, переписка С.С.Мещерской с Александром I, в то время, когда император находился под сильным влиянием мистицизма и сведенборжизма знаменитой проповедницы баронессы Крюденер. Вероятно, в своих письмах к государю С.С.Мещерская пыталась доказать превосходство истинно религиозных убеждений. Эта духовная полемика была очень близко воспринята императором, так как перед отъездом в Таганрог он заехал в Лотошино к С.С.Мещерской "для личных с нею бесед". К сожалению, перед своей кончиной С.С.Мещерская сожгла эту переписку вместе с письмами митрополита Филарета, объяснив близким свой поступок тем, что "никто не достоин читать эти письма"145. Но помимо сожженных писем Александра I и митрополита Филарета, в усадебном архиве с.Лотошино сохранялась переписка с другими корреспондентами, вотчинная и заводская документация. Возможно, какая-то часть архива из с.Лотошино хранится ныне в РГАДА в фонде князей Мещерских.

В Тверском уезде, несмотря на более обстоятельное чем в других обследование специалистами музейного и архивного дела, удалось вывезти архивы лишь из некоторых, наиболее известных усадеб. Так, в декабре 1919 г. последнему владельцу с.Дмитрюкова А.М.Унковскому губсовнархозом был выдан мандат на право отбора для Тверского музея книг исторического и археологического содержания и рукописей, принадлежавших бывшему владельцу имения, известному деятелю Крестьянской реформы 1861 г. А.М.Унков-скому146. Сведений о дальнейшей судьбе рукописей из Дмитрюковского архива в материалах ГАТО пока не обнаружено. Два десятка дел из его личного архива хранятся в РГАЛИ.

Остается только сожалеть о том, что архив известного представителя тверского либерального движения второй половины ХIХ в. А.М.Унковского был разрушен и в большей своей части, видимо, утрачен не столько в результате войн и революций, сколько по воле его наследников. В начале ХХ в. у М.А.Унковского (сына Алексея Михайловича) хранилось около 30 писем М.Е.Салтыкова-Щедрина к А.М.Унковскому, состоявшему адвокатом писателя, переданные впоследствии вдове Салтыкова. Среди писем находилась рукопись Салтыкова "Переписка императора Николая Павловича с французским писателем Поль де Коком", которая частями пересылалась Салтыковым-Щедриным из-за границы Унковскому. Рукопись была испрошена у Е.А.Салтыковой для прочтения Г.В.Лермантовым и передана затем И.П.За-кревскому147. Местонахождение ее до сих пор не известно.

Личность Унковского и его деятельность представляли интерес для исследователей уже в начале ХХ в.Так,в 1906 г.В.А.Гольцевым были опубликованы записки, а в 1914 г. В.Семевским - письма Унковского к Г.А.Джан-шиеву. В настоящее время публикации документов Унковского возобновлены.

Бывшее имение известных революционных деятелей Дьяковых при с.Луганово в феврале 1921 г. было обследовано эмиссаром губернского комитета научных библиотек А.И.Ивановым. В имении проживала дочь ученого-ботаника, известного общественного деятеля А.Н.Дьякова - Т.А.Апостолова, сохранявшая большую библиотеку А.Н.Дьякова и семейный архив. По сообщению эмиссара, библиотека и рукописи очень пострадали в то время, когда имение находилось в ведении уземотдела и в нем располагался совхоз: библиотека не охранялась и поэтому значительная часть книг и рукописей была утрачена. Комитет неоднократно обращался к Т.А.Апостоловой по вопросу о необходимости вывоза в Тверь всей библиотеки Дьяковых вместе с рукописным материалом. Из первой командировки Иванов доставил в Комитет 5 книг и 8 рукописей из той части библиотеки, которая была вывезен волисполкомом, а также 7 книг и 11 рукописей из усадьбы. В составе привезенных Ивановым рукописей перечисляются документы по истории рода и имения: копия жалованной грамоты 1684 г. царей Петра Алексеевича и Ивана Алексеевича, данная Б.Д.Карпову; копии купчих Г.П.Карпова и А.С.Дьякова 1719-1720 гг., челобитные вотчинных служителей 1724 и 1751 гг., переписка 1840 г. о полюбовном размежевании чересполосных дач и др.; личные документы Н.Н.Дьякова: копия свидетельства 1827 г. о принадлежности к дворянскому сословию, паспорт 1852 г. и др.; научные труды и заметки А.Н.Дья-кова: "Очерк геологической географии России", "О прирученных и комнатных птицах", "Полемика с Т. по женскому вопросу", заметки о Бразилии, переписка 1848 г. о принятии участия в работах Русского Географического Общества, ежедневник метеорологических наблюдений И.Петровского в с.Маковицы Вышневолоцкого уезда. Все оставшиеся в библиотечной комнате усадьбы рукописи А.Н.Дьякова и В.А.Дьяковой, урожденной Бакуниной, и других лиц, а также рукописные ноты, документы по управлению экономией XVIII-XIX вв. и рисунки были собраны Ивановым и упакованы в большую плетеную корзину для доставки в Тверь, в музей. Доставку взял на себя заведующий имением М.А.Апостолов. Среди оставшихся рукописей, по сообщению Иванова, находилось много работ А.Н.Дьякова по ботанике, геологии, художественных описаний природы Тверского края, наблюдений А.Н.Дьякова и его стихов. У Т.А.Апостоловой-Дьяковой оставалось довольно много рукописей ее бабушки, В.А.Дьяковой-Бакуниной - дневник и переписка, в которых, по мнению Иванова, могли оказаться интересные данные, относящиеся к биографиям М.А.Бакунина, Н.В.Станкевича и других. Комитет научных библиотек обратился к Т.А.Апостоловой с просьбой о передаче этих материалов в Тверь "в виду их общественного и исторического значения"148.

Дальнейшая судьба материалов дьяковского архива, к сожалению, не яс-на. Возможно, его последние владельцы, Т.А. и М.А.Апостоловы, передали все рукописи Тверскому музею. Это предположение подтверждает поступление в ГАТО писем В.А.Дьяковой-Бакуниной и А.Н.Дьякова в 1965 г. от племянницы бывшего заведующего музеем И.А.Виноградова вместе с документами Бакуниных.

В другой известнейшей в уезде усадьбе - Сахарово, принадлежавшей Гурко, был образован т.н."Фамильный музей". В апреле 1919 г. по заданию ГубОНО усадьба была осмотрена агентом-специалистом губмузея Б.А.Вра-ским. В одной из комнат Враской обнаружил архив генерал-фельдмаршала, правителя Привисленского края И.В.Гурко: "большой ящик, доверху набитый деловыми бумагами, несомненно представляющими ценный материал к изучению нашей имперской политики на Западной окраине", семейные фотографии. Для Тверского историко-археологического музея Враской вывез "кипу документов, хранившихся в дубовом письменном столе деда бывшего владельца Николаевского генерала Гурко, среди которых немало интересных в историко-бытовом отношении бумаг первой половины ХIХ века"149.

В 1923 г. архив Гурко был вывезен из Твери в Центрархив150. В феврале 1931 г. Центрархив запрашивает из Тверского госмузея имеющиеся в нем материалы Гурко из имения Сахарово - 480 писем на французском языке и 12 на русском151. Вероятно, все эти материалы также поступили в ЦАУ и ныне находятся в Российском государственном военно-историческом архиве в Москве. В ГАТО в фонде ТУАК имеется 17 дел, содержащих , в основном, личные документы И.В. и В.И.Гурко.

Как свидетельствуют документы, большое количество усадеб в Тверском уезде было разграблено, сожжено или разрушено до основания в 1900-1920-х гг. Так, в мае 1900 г. в имении А.И.Неплюевой сгорел дом "с обстановкой и библиотекой". Состоявшие в родстве с Романовыми Неплюевы были крупными тверскими помещиками, унаследовавшими родовые вотчины Романовых в Тверском уезде при с.Тургиново. В декабре 1907 г.

владелец имения при с.Первитино Д.Н.Хвостов сообщал В.М.Пуришкевичу о нескольких поджогах усадьбы за два последних года. 14 июня 1922 г. "Твер-ская правда" писала о полном уничтожении каменного двухэтажного здания усадьбы Игрище, разграблении и поджоге благоустроенного дома-особняка помещика Широкова в имении Харитоново152. Вместе с усадьбами горели и архивы.

В ночь на 1 ноября 1919 г. был полностью уничтожен пожаром большой барский дом в имении Шишковых Родионово. К счастью, наиболее древняя часть архива Шишковых была передана владельцами в Тверской музей еще в 1888 и 1901 гг., и в настоящее время эти документы находятся в ГАТО в фонде ТУАК и в фонде дворян Шишковых. Остальное же безвозвратно погибло. По сообщению эмиссара А.И.Иванова в Губернский комитет научных библиотек от 2 марта 1922 г.,"в имении Шишковых было много картин и рукописей и других старинных предметов, относящихся к роду Шишковых и иллюстрировавших эпоху 12 года и возможно были материалы, относящиеся к декабристам и масонству"153.

"Маленьким университетом", "культурным центром для целой местности" называли свои родовые усадьбы Е.А.Баратынский и П.П.Семенов-Тян-Шанский. Эти понятия вполне применимы к ряду усадеб, располагавшихся в Тверской губернии, имевших огромное значение, как культурные, художественные и общественные центры: Прямухино Бакуниных, Луганово Дьяковых, Домотканово фон Дервизов, Островки князя А.А.Ширинского-Ших-матова, Татево С.А.Рачинского, Берново и Малинники Вульфов, Никольское Львовых, Машук Петрункевичей, Островно Ушаковых и многие другие. Сколько усадеб, по свидетельству многих исследователей, еще не раскрыли своей роли и значения, сколько предстоит еще открыть.

Описывая свое путешествие по разоренной эпохе, А.Н.Греч с сожалением и болью отмечал безмолвие старых портретов, потерявших после 1917 г. свои имена, утративших предыдущую историю, разошедшихся по многочисленным новым владельцам предметов искусства и быта из старинных русских усадеб. Факты вывоза из усадеб зачастую документально не оформлялись. Специальная документация, существовавшая в делопроизводстве Тверского музея по каждому имению, погибла при пожаре Путевого дворца в 1941 г.

Безмолвны старые вещи,исторгнутые из привычной среды бытования.Но это безмолвие может быть нарушено при помощи документов, оставшихся от того времени. Остались отчеты эмиссаров, обследовавших усадьбы и вывозивших книги, архивы и предметы искусства, описи усадебного имущества, переписка о его распределении и т.п. Свидетельства этих документов, выявленные по крупицам в архивных фондах, создают реальную возможность для того, чтобы усадебные архивы, библиотеки, коллекции вновь обрели свои судьбы во времени и пространстве.

Время и трагические события разрушили складывавшиеся веками историко-культурные комплексы и создали новые. Спасенное рассыпалось по разным городам, ведомствам, хранилищам и частным лицам. Так, частные архивы, вывезенные из усадеб Тверской губернии, оказались в музеях, архивах, рукописных отделах библиотек в Московских, Петербургских,Тверских и зарубежных хранилищах. В пределах одного хранилища документы единого когда-то усадебного архива оказываются в различных фондах и даже рассыпанными по различным частям одного фонда, например в фонде ТУАК. Реконструкция существовавших когда-то архивных комплексов позволит восстановить утраченные взаимосвязи, документные, личностные, родовые.

Атрибуция сохранившегося, перечень утраченного - нелегкий и нескорый труд. И вопрос А.Н. Греча, обращенный к нам, остается вопросом и к нашим потомкам: "...но все ли подобраны развеянные ветром листки-кто знает?"



ПРИМЕЧАНИЯ

1 См., напр.: Григоров А.А. Из истории костромского дворянства.- Кострома, 1993.- С.114.

2 См.: Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительств. 1919.- N4.- Ст.43.- С.52.

3 ГАТО.- Ф. Р- 854.- Оп.1.- Д.122а.- Л. 118-130.

4 Иванова Л.В. Дворянская усадьба - исторический и культурный феномен//Дворянское собрание:Ист.-публицист. и лит.-худож. альманах.- М.,1994.-N1.-С.159, 162.

5 Там же.-С.150.

6 Шереметев П. Вяземы//Град святого Петра. М.,1916.-Вып.1.- С.V.

7 См.: Савелов Л.М. О семейных архивах//Труды Третьего областного историко-археологического съезда во Владимире в 1906 г.- Владимир, 1909; его же. Лекции по русской генеалогии.- Репринт. воспроизведение изд. 1909 г.- М., 1994.-С.41-46.

8 Об изучении тверских усадебных архивов исследователями до 1917 г. см. далее.

9 Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1917.- N1.-Ст.3.-С.3.

10 ГАТО.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.27.-Л.34 об.

11 Автократов В.Н. Из истории централизации архивного дела в России (1917-1918 гг.)//Отечественные архивы.-1993.-N3.-С.23.

12 ГАТО.-Ф.Р-835.-Оп.2.-Д.3.-Л.70.

13 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.93.-Л.20, 31.

14 Там же.-Л.38-38 об.

15 ГАТО.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.38.-Л.65.

16 Там же.-Л.66; Д.26.-Л.1; Д.2.-Л.90-90 об.; Ф.Р-472.-Оп.1.- Д.292.-Л.9, 11-12.

17 Там же.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.7.-Л.3.

18 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.31.-Л.12 об.

19 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.94.-Л.172.

20 ГАТО.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.58.-Л.47 об.; Д.27.-Л.3 об., 12 об.

21 Там же.-Д.46.-Л.78, 80; Д.58.-Л.2, 4-4 об., 9.

22 Там же.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.9.-Л.160; Д.12.-Л.2 об., 12-12 об.

23 Номера журналов ТУАК со сведениями об архивах Ф.Н.Глинки, А.П.Глинки и П.И.Голенищева-Кутузова см. в соответствующем разделе настоящего указателя.

24 ГАТО.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.27.-Л.37; Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.20.-Л.65.

25 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.42.-Л.26 об., 27 об.

26 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.146.-Л.43-44.

27 ГАТО.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.11.-Л.43; Д.4.-Л.28 об.

28 См.:ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.27.-Л.18-19, 31; ГАТО.-Ф.Р-109.-Оп.1.-Д.316.-Л.1; Соболев В.С.Архивные материалы о деятельности Академии наук по охране документальных памятников в первые годы революции//Археографический ежегодник за 1990 г. М., 1992.-С.134.

29 ГАТО.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.5.-Л.25.

30 Там же.-Д.7.-Л.13; Ф.103.-Оп.1.-Д.434.-Л.11 об.

31 Там же.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.3.-Л.42-42 об.,55-57 об; Д.7.-Л.13- 13об.; Ф.103.-Оп.1.-Д.434.-Л.12 (список книг см. в Приложении к данному указателю).

32 Там же.-Ф.Р-56.-Оп.1.-Д.8.-Л.20.

33 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.54.-Л.39.

34 Там же.-Д.42.-Л.52.

35 Номера журналов заседаний ТУАК со сведениями об архиве Милюковых-Озеровых см. в соответствующем разделе указателя.

36 ГАТО.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.16.-Л.90.

37 Там же.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.4.-Л.104; Ф.Р-56.-Оп.1.-Д.8.-Л.130 об.

38 Там же.-Ф.103.-Оп.1.-Д.434.-Л.7; Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.3.-Л.33.

39 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.16.-Л.117; Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.49.-Л.34-35.

40 Там же.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.9.-Л.28; Д.11.-Л.18.

41 ГАТО.-Ф.Р-56.-Оп.1.-Д.50.-Л.72; Д.67.-Л.63. Ф.Р-539.-Оп.1.-

Д.58.-Л.86.; ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.659.-Л.40.

42 Там же.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.58.-Л.86; ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.659.-Л.40.

43 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.27.-Л.45, 47, 58, 98-99 об.

44 См.:Сахаров И.В. Редкие издания по генеалогии и истории семей в фондах ГПБ: "Родовой листок" Лихаревых//Коллекции. Книги. Автографы: Сб.науч.тр./ГПБ. Л.,1989.-Л.53.

45 ГАТО.-Ф.103.-Оп.1.-Д.416.-Л.13-14 об.

46 Там же.-Ф.Р-2799.-Оп.1.-Д.143.-Л.73.

47 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.42.-Л.96; Ф.Р-2799.-Оп.1.-Д.153.-Л.3.

48 Там же.-Ф.103.-Оп.1.-Д.413.-Л.13 об.

49 Там же.-Ф.Р-2799.-Оп.1.-Д.98.-Л.14-15.

50 Там же.-Ф.Р-2799.-Оп.1.-Д.18.-Л.3; Ф.Р-228.-Оп.2.-Д.223.-Л.6.

51 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.669.-Л.9, 28, 30.

52 См.: Макашин С.А., Никитина Н.С. Из родового архива Салтыковых: Материалы для биографии писателя//Салтыков-Щедрин. 1826-1976: Статьи. Материалы. Библиография.- Л., 1976.-С.251-342; Макарова Е.М. Семейный архив Салтыковых//Литературное наследство.-Т.13-14.- М.,1934.-С.445-462.

53 Мамедова Т. Кто даст два миллиона, чтобы вернуть архив Салтыковых?//Заря (Талдом).-1996.-24 янв.-С.4; Молошонок Г. Новые экспонаты//Там же.

54 См.: Самгина Е.И. Обзор фонда Салтыковых в Государственном историческом музее//Археографический ежегодник за 1970 год.- М.,1971.-С.294-299.

55 См.:Молошонок Г. Указ.соч.

56 ГАТО.-Ф.Р-2898.-Оп.1.-Д.81.-Л.10; ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.669.-Л.30.

57 ГАТО.-Ф.103.-Оп.1.-Д.1883.-Л.5.

58 Там же.-Д.206.-Л.1 об.-3 об., 7.

59 Там же.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.5.-Л.191 об.

60 Рубцов М. Бумаги из семейного архива дворян Травиных.- Тверь,1901.-С.1.

61 ГАТО.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.42.-Л.128 об.-129.

62 Тверской музей и его приобретения в 1893 году. Тверь, 1894.-С.56; Журнал 45-го заседания ТУАК. 27 января 1894 г.-С.15-16.

63 ГАТО.-Ф.Р-2702.-Оп.1.-Д.79.-Л.55.

64 Там же.-Л.22 об., 25.

65 Там же.-Ф.Р-489.-Оп.1.-Д.1854.-Л.1.

66 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.42.-Л.159, 162.

67 Там же.-Л.137-139 об. (опись имущества см.7 в Приложении к данному указателю).

68 Там же.-Ф.Р-2702.-Оп.1.-Д.79.-Л.34-35.

69 Там же.-Л.26 об.

70 Там же.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.62.-Л.63.

71 ГАТО.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.17.-Л.83.

72 Там же.-Д.29.-Л.7 об.; Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.58.-Л.46 об.

73 Там же.-Ф.Р-56.-Оп.1.-Д.57.-Л.1; Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.19.-Л.136; Д.29.-Л.1 об.

74 Там же.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.2.-Л.16 об.

75 ГАРФ.-Ф.853.-Оп.1.-Д.157.-Л.1-2 (текст отчета см. в Приложении к данному указателю).

76 См.: Иванова Л. Вывоз из усадеб художественных ценностей: По архивным материалам//Памятники Отечества: Мир русской усадьбы. 1992.- N25.-С.73-74.

77 ГАРФ.-Ф.853.-Оп.1.-Д.157.-Л.2 об.

78 ГАТО.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.19.-Л.28.

79 Там же.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.8.-Л.34-34 об.

80 Там же.-Л.38, 48, 49.

81 Там же.- Л.56-57 об., 68.

82 Там же.-Л.60-61 об., 72.

83 Там же.-Л.77, 85.

84 Там же.-Д.38.-Л.73.

85 Там же.-Д.8.-Л.10.

86 Там же.-Л.19 об.

87 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.1409.-Л.54; ГАТО.-Ф.Р-1400.-Оп.1.-Д.8.-Л.4.

88 ГАТО.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.2.-Л.16; Ф.103.-Оп.1.-Д.434.-Л.9.

89 См.: Греч А.Н. Венок усадьбам//Памятники Отечества.- М., 1994.- Вып.32.-С.78; ГАТО.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.73.-Л.8.

90 ГАТО.-Ф.Р-1400.-Оп.1.-Д.8.-Л.4; Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.49.-Л.87, 89-91.

91 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.19.-Л.18, 27 об.; Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.49.-Л.87; ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.819.-Л.43.

92 ГАТО.-Ф.Р-1400.-Оп.1.-Д.8.-Л.4.

93 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.19.-Л.18.

94 Там же.-Д.43.-Л.17, 19; Ф.Р-1400.-Оп.1.-Д.8.-Л.4-5.

95 Левандовский А.А. Из истории кризиса русской буржуазной либеральной историографии: А.А.Корнилов.- М., 1982.-С.126.

96 Там же.

97 Там же.-С.124-125; Корнилов А.А. Молодые годы Михаила Бакунина.- М., 1915.-С.V, X.

98 Левандовский А.А. Указ.соч.-С.125, 127, 129-130.

99 Там же.-С.126-130; Корнилов А.А. Указ.соч.-С.Х1.

100 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.93.-Л.28.

101 ГАТО.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.3.-Л.75.

102 ГАРФ.-Ф.853.-Оп.1.-Д.157.-Л.1-1 об.

103 Там же.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.27.-Л.32.

104 ГАТО.-Ф.Р-291.-Оп.2.-Д.394.-Л.81.

105 Там же.-Л.154.

106 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.25.-Л.6-6 об.

107 Там же.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.3.-Л.75; Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.19.-Л.129 -130 об.

108 Там же.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.4.-Л.160 об.

109 Там же.-Д.2.-Л.27 об., 31.

110 Там же.-Ф.103.-Оп.1.-Д.434.-Л.22-23.

111 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.44.-Л.82.

112 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.301.-Л.2.

113 Там же.-Д.383.-Л.15-15 об.

114 ГАТО.-Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.49.-Л.34-35.

115 Там же.-Д.58.-Л.78-79.

116 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.638.-Л.4.

117 Гречишкина Г. Редкие портреты//Калининская правда.-1980.-17 мая.

118 ГАТО.-Ф.Р-291.-Оп.2.-Д.394.-Л.71-71 об.

119 Там же.-Ф.854.-Оп.1.-Д.80.-Л.15-23, 49; Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.4.-Л.4.

120 Там же.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.4.-Л.99-99 об.

121 Там же.-Ф.Р-1590.-Оп.1.-Д.793.-Л.21-21 об.

122 Журнал 46-го заседания ТУАК. 6 мая 1894 г.-С.15-16.

123 ГАТО.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.19.-Л.82-82 об.

124 Там же.-Д.32.-Л.63-63 об.; Ф.Р-539.-Оп.1.-Д.44.-Л.37; Д.58.-Л.86.

125 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.17.-Л.27.

126 Русский вестник.-1903.-Т.283, янв.-С.240.

127 Там же.-С.242.

128 Шереметев С.Д. Татево//Русский вестник.-1902.-Т.279, июнь. - С.508.

129 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.19.-Л.35; Д.72.-Л.23.

130 Там же.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.3.-Л.68 об.; Д.4.-Л.143; Д.5.-Л.76.

131 Там же.-Д.62.-Л.147-147 об.

132 Модзалевский Б.Л. Два письма И.С.Аксакова к И.Е.Вели-копольскому//Русский архив.-1902.-Т.1.-С.571-573.

133 Галашевич А. Усадьба Чукавино//Домовой.-1994.-N 7.-С.34.

134 Там же.-N 5.-С.36-37.

135 ГАТО.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.43.-Л.121, 128-129; Ф.Р-56.-Оп.1.-Д.133.-Л.3-4 об., 6 об.

136 Там же.-Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.19.-Л.37-38.

137 Журнал 45-го заседания ТУАК. 27 января 1894 г.-С.15; Журнал 94-го заседания ТУАК. 7 декабря 1903 г.-С.51-58.

138 Друзья Пушкина: Переписка. Воспоминания. Дневники. В 2-х тт.Т.2. М., 1985.-С.199.

139 Там же.-С.164, 172; Вульф А.Н. Дневники.- М., 1929.-С.1.

140 ГАТО.-Ф.Р-2691.-Оп.1.-Д.71.-Л.10-12 (текст отчета см. в Приложении к данному указателю); см. также: Фессалоницкий С. Уголок Пушкина в Старицком уезде в 1923 г. (По материалам экспедиции студентов Тверского педагогического института)//Материалы Общества изучения Тверского края.Вып.3.- Тверь, 1925.-С.22-23.

141 ГАТО.-Ф.Р-854.-Оп.1.-Д.42.-Л.121-122.

142 См.: Модзалевский Б. Семейные летописцы//Сборник статей, посвященных Л.М.Савелову.- М.,1915.-С.22.

143 Панафидин П.И. Письма морского офицера (1806-1809). - Пг., 1916.-С.5, 7.

144 Литературу см. в соответствующем разделе указателя.

145 Мещерский А.В. Воспоминания//Русский архив.-1902.-Кн.2.- С.249-251, 262-263.

146 ГАТО.-Ф.Р-56.-Оп.1.-Д.5.-Л.458; Ф.Р-488.-Оп.5.-Д.20.-Л.18-18об.

147 Унковский М. Рукописи Щедрина, бывшие у А.М.Унковского//Литературное наследство.-Т.13-14.- М., 1934.-С.586.

148 ГАТО.-Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.7.-Л.17 об.-18; Д.9.-Л.44-46 об.; Ф.103.-Оп.1.-Д.434.-Л.4 об.-5 об.

149 Там же.-Ф.Р-291.-Оп.2.-Д.394.-Л.146-146 об. (текст доклада см. в Приложении к данному указателю).

150 ГАРФ.-Ф.Р-5325.-Оп.9.-Д.14.-Л.87 об.; Д.49.-Л.162, 166.

151 ГАТО.-Ф.Р-1582.-Оп.1.-Д.16.-Л.10.

152 Тверские губернские ведомости.-1900.-1 июня (N59).-С.3; Журнал 116-го заседания ТУАК. 17 марта 1913 г.-С.63-65; Тверской край в ХХ веке: Документы и материалы.Вып.2.- Тверь, 1995.-С.78; ГАТО.-Ф.Р-277.-Оп.1.-Д.96.-Л.27-34.

153 Журнал 117-го заседания ТУАК. 3 августа 1888 г.-С.1-2; Журнал 80-го заседания ТУАК. 21 февраля 1901 г.-С.28-30; ГАТО.-Ф.Р-277.-Оп.1.-Д.10.-Л.12; Ф.Р-57.-Оп.1.-Д.12.-Л.43.

Последние публикации:

История усадьбы…важно ли это?

Возможно, кому-то повезло жить в какой-то старинной усадьбе, хозяином которой прежде был какой-то аристократ. В таком доме можно почувствовать себя в его шкуре, попытаться понять, о чём он думал и как жил

Параметры высоток – важный аспект строительства

Характерными контурами городского современного ландшафта многих городов стали высотные здания. Строительство таких зданий не только делают город современным, но и на небольшом участке земли обеспечивают беззаботное проживание большому количеству людей.

Как накопить на квартиру?

Не однократно, и уверена в том, что каждый задавал вопрос, где взять деньги на покупку недвижимости? Каким образом накопить их как можно быстрее? Ведь покупка квартиру в крупных городах – это не дешевое удовольствие и даже доплату на обмен или первичный взнос по ипотеке, являет собой очень не маленькую сумму.

Что же такое Северный Кипр

Мечты об отдыхе у подавляющей части населения нашей страны (расположенной преимущественно в северных широтах) неизменно ассоциируются с ярким солнцем, ласковым морем, песчаными или галечными пляжами.

Все статьи